Не менее красив был осенний мужской праздник Геркулеса, совершавшийся в девятом месяце. Вступившие в зрелость юноши отчитывались в совершённых ими подвигах Геркулеса. Впоследствии вошло в обычай в эти дни проводить всенародные смотры совершённых за год замечательных поступков и достижений. Праздник стал общим — мужским и женским — и разделился на дни Прекрасной Полезности, Высшего Искусства, Научной Смелости и Фантазии. Когда-то и Мвен Мас был признан героем первого и третьего дней…
Мвен Мас появился в гигантском Солнечном зале Тирренского стадиона как раз во время выступления Веды. Он нашёл девятый сектор четвёртого радиуса, где сидели Эвда Наль и Чара Нанди, и стал под тенью аркады, вслушиваясь в низкий голос Веды. В белом платье, высоко подняв светловолосую голову и обратив лицо к верхним галереям зала, она пела что-то радостное и показалась африканцу воплощением весны.
Каждый из зрителей нажимал одну из четырёх располагавшихся перед ним кнопок. Загоравшиеся в потолке зала золотые, синие, изумрудные или красные огни показывали оценку артисту и заменяли шумные аплодисменты прежних времён.
Веда кончила петь, была награждена пёстрым сиянием золотых и синих огней, среди которых затерялись немногочисленные зелёные, и алая, как обычно, от волнения, присоединилась к подругам. Тогда подошёл и Мвен Мас, встреченный приветливо.
Африканец оглядывался, ища взглядом своего учителя и предшественника, но Дар Ветра нигде не было видно.
— Где вы спрятали Дар Ветра? — шутливо обратился Мвен Мас ко всем трём женщинам.
— А куда вы девали Рен Боза? — ответила Эвда Наль, и африканец поспешил уклониться от её проницательных глаз.
— Ветер роется под Южной Америкой, добывая титан, — сказала более милосердная Веда Конг, и что-то дрогнуло в её лице.
Чара Нанди жестом защиты притянула к себе прекрасного историка и прижалась щекой к её щеке. Лица обеих женщин, таких разных, были сходны объединявшей их кроткой нежностью.
Брови Чары, прямые и низкие под широким лбом, казались контуром парящей птицы и гармонировали с длинным разрезом глаз. У Веды брови поднимались вверх.
«Птица взмахнула крыльями…» — подумал африканец.
Густые и блестящие чёрные волосы Чары падали на затылок и плечи, оттеняя строгий цвет приглаженных и высоко зачёсанных волос Веды.
Чара взглянула на часы в куполе зала и поднялась.
Одеяние Чары поразило африканца. На смуглых плечах девушки лежала платиновая цепочка, оставлявшая открытой шею. Ниже ключиц цепочка застёгивалась светящимся красным турмалином.
Крепкие груди, похожие на широкие опрокинутые чаши, выточенные изумительно точным резцом, были почти открыты. Между ними от застёжки к поясу проходила полоска тёмно-фиолетовой ткани. Такие же полоски шли через середину каждой груди, оттягиваясь назад цепочкой, сомкнутой на обнажённой спине. Очень тонкую талию девушки обхватывал белый, усеянный чёрными звёздами пояс с платиновой пряжкой в виде лунного серпа. Сзади к поясу прикреплялась как бы половина длинной юбки из тяжёлого белого шёлка, тоже украшенного чёрными звёздами. Никаких драгоценностей на танцовщице не было, кроме сверкающих пряжек на маленьких чёрных туфлях.