С вашего позволения, канцлер, я выйду покурю.
Канцлер кивком головы дал понять, что Бэйл может совершенно спокойно катиться на все четыре стороны. Действие достигло своего апофеоза – на сцене разворачивалась финальная битва Света и Тьмы – на этот раз её вокальный вариант, и Палпатин спешил насладиться звуком и зрелищем. Властелин Огня не ожидал одного – получить удар в спину… От своего самого преданного слуги, вдруг очнувшегося от векового сна…
«И это они называют победой Света?» - и Палпатин пообещал себе НИКОГДА не поворачиваться спиной к кому бы то ни было…
… Она шла по коридору, крепко держа Тину за руку. Света всё ещё не было. Вот, наконец и лестница, ведущая к спальням малышей. Авия уже подняла ногу на ступеньку – как вдруг Храм содрогнулся, заставив её выронить от неожиданности фонарик и отпустить руку мальчика. По стенам прошла мелкая дрожь. Такое уже было, когда Корускант подвергся орбитальным бомбардировкам в дни осады, но сейчас?..
Тину!
Я здесь, - мальчишка стоял посреди коридора, прислушиваясь. Послышался шум, и на верху лестницы показался тот самый парень-дежурный из соседней спальни. Он легко сбежал вниз, освещая себе путь активированным сейбером.
Авия, иди к малькам – они там все просыпаются.
Что случилось?
Ситх знает – спущусь вниз, узнаю…
Парень умчался. Авия побежала вверх, прыгая через две ступеньки. Тину едва поспевал за ней…
… Если в полной темноте бежать по Храму, стараясь укрыться, спрятаться от неведомой, идущей по следу, дышащей в затылок смерти, то рано или поздно, преодолев бесчисленное число лестниц и коридоров, ищущий спасения попадёт в Главный Зал – огромный, с куполообразным потолком, теряющимся где-то в вышине. Там, над потолком, высилась Башня Совета, а здесь об истории Ордена свидетельствовали расписанные фресками каменные стены. Авия сидела на полу посреди Зала и слушала. Рядом с ней – два десятка её питомцев и десять пацанят того молчаливого взъерошенного парня – и, скорее всего, его уже нет в живых… Они пришли сюда в надежде укрыться. Пришли с четырёх направлений – через северные, южные, западные и восточные двери. Но это была западня. Их гнали… Гнали как маленьких, но опасных зверят…
Когда Авия привела их сюда – к глухо закрытым западным дверям, тяжело дыша, таща на обеих руках по малышу, чувствуя, как цепляется за подол плаща Тину Ксанф – ей казалось, что за этими дверями спасение. Этот зал всегда был наполнен мягким мерцающим туманом – свет проходил сквозь маленькие отверстия под потолком и, смешиваясь, создавал эффект плывущих в воздухе солнечных пылинок. Свет… теперь здесь было темно и холодно…