Могу я увидеть эти записи?
Органа картинно развёл руками, не спеша, затушил окурок и направился к противоположной стене. Открыл сейф, достал небольшой диск, молча протянул его Оби-Вану, кивнув на компьютерный терминал.
Лучше бы ему было этого не видеть. Мелькание сейбера во тьме храмовых коридоров, полные ужаса глаза маленького падавана Ордена, и следом – белая броня штурмовой роты, отблески выстрелов на доспехах… Мгновенное озарение родилось и лопнуло, подобно болотному пузырю, вырвавшись всхлипом: «Дуку сказал правду…». По-видимому, он произнёс это вслух, потому что тут уже Органа удивлённо вскинул брови:
Что?
Кеноби решительно встал:
Бэйл, у вас есть какой-нибудь транспорт?
Найду. Куда вы так спешите, мой друг? На тот свет?
Его необходимо остановить.
Кого?
Моего… ученика... Энекина… - Оби-Ван вновь опустился в кресло.
«Энекин… Как ты мог, Энекин?! Какое же чудовище мы вырастили себе на погибель?.. Видит Сила, мальчик, я не хотел этому верить… не хотел…Я не хочу этому верить!!!»
Будете мстить за резню в Храме, учитель-джедай?
Джедай? Нет, сенатор… Хочу посмотреть ему в глаза…
Глава XI. Не рыдай мене…
Ты меня на рассвете разбудишь,
Проводить не обутая выйдешь,
Ты меня никогда не забудешь,
Ты меня никогда не увидишь…
Не мигают, слезятся от ветра
Безнадежные карие вишни
Возвращаться плохая примета –
Я тебя никогда не увижу…
А. Вознесенский. Юнона и Авось.
Мааа-мааа!
Маленькая девочка, быстро-быстро перебирая босыми ножками, бежала ей навстречу. Падме оглянулась на окна. Нет, никого нет, ей показалось… Никто не отходил от окна в тот самый миг, как она обернулась. Ей показалось… Дочь неслась к ней, что-то сжимая в пухлой детской ручонке.
Смотри, ма!
На этот раз не повезло обычному дождевому червю. Малышка сияла, воодушевлённая новой находкой, находка же тщетно пыталась спастись бегством.
Маленькая, я не твоя ма. Надо говорить ня-ня.
Лея упрямо тряхнула каштановыми кудрями и безапелляционно заявила:
Нет, ма!
Малыш… - Падме наткнулась на укоризненный взгляд дочери и обиженно надутые щёки.
Зачем ты… - Лея замолчала, подбирая потерявшееся вдруг слово.
Слова для юной альдераанской принцессы двух лет от роду также были находками – каждый день новыми. Но слово, нужное ей сейчас, никак не хотело проворачиваться на непослушном языке, хотя рассказать хотелось так много и так сразу. Например, о том, что ма почему-то не хочет, чтобы она, Лея, называла её «ма». Вернее, не «не хочет», а боится чего-то непонятного и далёкого, на вроде того, как Лея боится темноты под лестницей… О том, что серая кошка тёти Руж опять хотела поцарапать Лею, когда девочка тащила в свой уголок пушистого кошкиного ребятёнка… И о том, что сегодня ночью ма опять плакала. Но не так, как плачет Лея, поскользнувшись на мокром песке садовых дорожек и проехавшись по нему коленками – для начала взревёт, как детёныш банты, в четыре ручья, а потом, повизгивая, ожидает, когда подбежит мать или подковыляет охающий и смешно всплёскивающий золочёными руками ТриПиО. Ма обычно плакала тихо, уткнувшись в подушку, думая, что она, Лея, спит и ничего не слышит… Слово так и не нашлось. Поэтому девочка просто кинула «находку» в подол платья ма и умчалась опять, на бегу тараторя как заведённая: