Ма-ма-ма-ма…
Падме бессильно уронила руки на юбку. Упасть бы на мокрую после тёплого летнего дождя траву и завыть. От бессилия, от постоянно грызущей тоски, оттого что кто-то так уверенно и безжалостно перекроил её мир.
Энекин… - против воли имя сорвалось с её губ…
* * * * *
Энекин! – Падме вдруг стало страшно. – Энекин! – позвала она вновь в густую, жаркую, словно удушающую темноту. Тишина. И от этой тишины нельзя было спрятаться или убежать. Она была вечна и беспощадна.
Эни!!!
Черные стены пещеры внезапно показались женщине стенками темного колодца, стремительно уходящими вверх. Падме падала, падала, падала…
Кто-то легонько потряс Падме за плечи, вырывая из сетей сна, и мягким осторожным движением заставил её сесть.
Шшш… ну что ты, родная… я здесь… я рядом…
Она вдруг обнаружила, что судорожно сжимает в руках рубашку Энекина.
Эни…- Падме всхлипнула, успокаиваясь. – Это ты?
Тревожные огоньки в глазах Энекина сменились весёлыми бесенятами, и муж со всей серьёзностью заявил:
Нет, малыш, это не я. Это моя голограмма.
Падме сквозь слёзы прыснула от смеха, уткнувшись носом в Скайуокера. Кто-то из близнецов двинул ножкой.
Эни?
Да.
Как мы их назовём?
Энекин бережно опустил её на подушку, поправив лёгкое покрывало.
Люк и …
Падме перебила мужа:
Люк? Никогда не слышала такого имени. Оно что-нибудь значит?
Энекин на мгновение отвёл взгляд. Темнота за окном рассеялась – из-за облаков вышла одна из лун, и сад в лучах ночного светила приобрёл тот волшебно-уютный вид, какой бывает безветренной летней ночью.
Свет… Люк – означает «свет».
«Что ж, хорошее имя для сына воина Света… Энекин верен себе. Впрочем, как всегда…» Падме улыбнулась и взяла мужа за руку.
Люк и…?
Скайуокер замер, словно прислушиваясь к чему-то, чего не слышала Падме, и вновь поднял глаза на жену. На этот раз взгляд был несколько растерянным. Он пожал плечами и, улыбнувшись ей в ответ, произнёс:
По-моему, она хочет, чтобы... чтобы её мама сама выбрала для неё имя.
Она? Хочет? Энекин… - от удивления Падме подскочила, вызвав целую бурю эмоций в рядах близнецов. – Ой!
А ты не скачи, как шаак! – муж, смеясь, опрокинулся навзничь, потянув за собой госпожу сенаторшу.
Ктооо? – возмущению Падме не было предела.
Я люблю тебя…
Он опять застал её врасплох. Только что Энекин откровенно дурачился, а сейчас он уже собран и серьёзен. О, Сила! И откуда отблеск беды в этих синих бездонных глазах? Падме порывисто обняла мужа.
Энекин, что с нами будет?
Скайуокер прижал её к себе.
Не бойся… На рассвете я улетаю, но я вернусь, Ангел, я вернусь…
Эни, в Республике творятся страшные вещи! Я…я боюсь потерять тебя. Эни! Я же вижу – с тобой что-то происходит. Куда ты летишь?