Нынешний король Лиона и законный владелец шкуры покачал головой:
— Насчёт этого не беспокойся, он не станет требовать её назад. Теперь она принадлежит тебе. Верно, Инга?
В ответ я лишь молча кивнула, думая о своём.
— А я? — отозвалась Беатриса. — Ведь я тоже пользовалась шкурой, когда жила в теле Марка.
Гуннар развёл руками:
— Вот тут я ничего сказать не могу. Если шкура воздействует только на тело, на мозг, тогда с тобой всё должно быть в порядке. Но если на дух, на разум, то в таком случае тебе придётся постоянно быть с Марком и не отходить от него дальше, чем на десять шагов.
— А это можно проверить? Прямо сейчас?
— Да, конечно. Пусть Марк отойдёт в сторонку, а мы посмотрим, как ты будешь на это реагировать.
— Хорошая идея, — сказала я. — Отойдите оба — и ты, Марк, и ты, Гуннар. Проверим, а заодно Беатриса переоденется. Этот её наряд никуда не годится.
На том и порешили. Марк с Гуннаром отошли вглубь леса, а я достала из сумок комплект чистого белья с шерстяными колготками, свои запасные сапожки, клетчатое платье, которое надевала на привалах (в пути я носила брючный костюм), и тёплую кофту. Ничуть не стесняясь присутствия Леопольда, Беатриса стала переодеваться.
— Ну как? — спросила я. — Что-нибудь чувствуешь?
— Да вроде бы ничего такого. Пока вы рядом, мне совсем не страшно. Ни капельки.
Беатриса надела платье, подвязалась пояском и накинула сверху кофту. Моя одежда была великовата на неё, но смотрелась она в ней гораздо лучше, чем в рубашке и кафтане своего брата.
— По-моему, неплохо, — сказала я, оглядев девочку со всех сторон. — Как ты думаешь, Леопольд?
К моему удивлению, кот спокойно ответил:
— За неимением лучшего сгодится. — Он подбежал к Беатрисе, потёрся о её ноги, на которые она ещё не успела обуть сапожки и категорическим тоном заявил: — Всё это глупости! Ты — Цветанка. Просто ты не помнишь об этом.
Девочка наклонилась, взяла Леопольда на руки и прижалась щекой к его мягкой шерсти.
— Если хочешь, можешь называть меня Цветанкой.
„Инга,” — пришла ко мне мысль Гуннара. — „Что там с Беатрисой?”
„Кажется, всё нормально. Она говорит, что рядом со мной ей ничего не страшно.”
„Тогда похоже, что она не попала в зависимость. Король Ивэйн в своём завещании пишет, что страх, порождаемый отсутствием шкуры, совершенно иррациональный, беспочвенный и ни в малейшей мере не зависит от того, существует ли объективная опасность. Так что с девочкой всё в порядке.”
„Ну и слава богу,” — сказала я. — „Ко всем её бедам не хватало ещё паранойи. Вы далеко отошли?”
„Шагов на тридцать.”
„Этого достаточно?”