Рассказ вышел досадно коротким.
– Так вы говорите, она писала вам каждый день?
– Да, сэр.
– Я могу это подтвердить, – вставила миссис Шайрс.
– Даже если бы она заболела или не смогла бы написать по каким-то другим причинам, она обязательно связалась бы со мной сразу по прибытии в Лондон, – голос Марии дрожал. – Я в этом уверена.
Ревилл сел, его лицо было озабоченным. Он поправил какие-то бумаги, лежавшие на столе, и положил перед собой блокнот строго перпендикулярно краю стола. Подобные действия давали ему время для размышлений.
– Опишите, как она выглядит, – произнес он наконец.
– Ей ровно семнадцать лет, – Мария вытерла глаза и тяжело вздохнула. – Ей… только вчера исполнилось семнадцать. Она чуть пониже меня ростом. У нее светлые волосы, такие же, как у меня, но глаза у нее голубые. На правой щеке у нее ямочка. Она к… красивая. У меня есть фотография, сделанная три года назад, где мы с ней вдвоем, – она подалась вперед и положила снимок на стол.
Ревилл закончил делать пометки в блокноте и взял фотографию.
– Так, значит, она прибыла на Юстонский вокзал ночью?
Мария вытерла нос платком и кивнула.
– Так говорится в телеграмме.
– Это уж слишком, – вмешалась миссис Шайрс. – Как Монтегю с женой могли отпустить ее в такое время?
Рыжеватая бровь Ревилла поползла вверх.
– Возможно, они потребовали, чтобы она уехала от них.
Глаза обеих женщин изумленно расширились. Мария прошептала что-то неразборчивое. Другая леди поставила зонтик перед собой и оперлась на него, ее глаза сузились от возмущения.
– Что вы сказали, сэр?
Ревилл пожал плечами. Он увидел, что щеки младшей женщины густо покраснели.
– Я сказал, что, возможно, она была вынуждена уехать, потому что от ее услуг отказались, миссис Шайрс. – Инспектор выставил вперед ладонь, предупреждая протестующие возгласы дам. – Для этого могут быть разные основания, как плохие, так и хорошие. Вполне возможно, что она решила найти более доходную работу в Лондоне.
Лицо Марии зарделось. Ее глаза лихорадочно заблестели.
– Это невозможно.
– Гувернантки получают немного, – безжалостно продолжал Ревилл, – а девушки с – давайте назовем это предприимчивой натурой – зарабатывают за одну ночь больше, чем я за неделю.
Мария Торн поднялась со стула.
– Теперь я вижу, что мы сделали ошибку, миссис Шайрс. Перед уходом позвольте заметить вам, инспектор Ревилл, что я пришла сюда не за тем, чтобы выслушивать, как порочат репутацию моей сестры.
Ревилл положил карандаш.
– Да, мисс Торн, я вас понимаю, но я понимаю и то, что ни одна порядочная девушка не станет путешествовать ночью без сопровождения.