– Дурак ты, Пашка! – делаясь внезапно равнодушным, сказал Алексей. – Дураком и помрешь, и я с тобой заодно. Ладно, не хочешь бежать – черт с тобой. Будешь локти потом кусать. Но не хочешь, значит, не хочешь. Пошли тогда вместе разговаривать. На-ка, возьми! – Он сгреб со стола и сунул в руки Павлу кухонный нож.
– Это зачем? – ахнул Павел, но тем не менее нож взял и спрятал его за спину.
Они подошли к двери и прислушались. Было тихо. Они переглянулись, и Павел шепотом спросил:
– Ушел? – В голосе его звучало облегчение.
– А хоть бы и ушел, – пробормотал Алексей. – Расстроился, что ли?
Павел хотел сказать, что нисколько не расстроился, но в этот момент в дверь опять забарабанили.
– Ну вот что, – решительно заявил Алексей, – хватит в прятки играть. Открывай! А я вот тут постою…
Он отступил в угол с тем расчетом, чтобы его не было видно, когда откроется дверь. Павел, по-прежнему сжимая в одной руке нож, другой неуверенно потянулся к замку и незнакомым голосом, который удивил его самого, произнес:
– Хорош долбать! Сейчас открою.
Щелкнул замок, и в дверь сразу же протиснулся улыбающийся до ушей мужик с простоватой физиономией и крепкими, как у грузчика, плечами. Он был в помятом плаще, без головного убора и совсем не походил на почтальона. Он с интересом посмотрел на напряженное бледное лицо Павла и спросил:
– Ты – Тишков? Что же ты, брат, тормозной такой? Стучу к тебе полчаса уже, все ладони отбил… Керенки в подушку зашивал, что ли?
Павел намеренно давил на дверь, не давая мужику проникнуть в прихожую целиком. Сделать это было непросто – одна рука у него была занята ножом и спрятана за спину, а мужик попался настырный и сильный.
– Где телеграмма? – вспомнил Павел. – Давай телеграмму! Куда прешь? – Он начинал поневоле заводиться от чужой наглости.
– Дай войти, будет тебе телеграмма! – пропыхтел мужик. – Дикий ты какой-то, Тишков, ей-богу!
Павел давил на дверь, старался изо всех сил, но мужик одолевал, и Павла взял страх. Не было уже никаких сомнений – не из-за телеграммы пришел сюда этот незваный гость. Что-то другое было у него на уме.
Павел совсем позабыл про Алексея, который прятался за дверью. Он трусил и злился одновременно. Что там ни говори, а никакого права не было у этого человека так грубо ломиться в его квартиру. Чувствуя, что сдает, и испытывая унижение от этого, Павел не выдержал. Он наконец отпустил дверь, отскочил назад и вытянул перед собой руку с зажатым в кулаке ножом.
– Не подходи, запорю! – тонким голосом заорал он.
– Ага! – сказал мужик, нисколько не удивившись, и в один момент провел молниеносный прием.