– А о чем тут рассказывать. Ничего страшного. Пройдет, – пожала она плечами.
Несколько мгновений он понаблюдал за ней, затем проговорил:
– Насчет вчерашнего вечера… – Он ненадолго замолчал, подбирая слова. – Я не знал, жива ли ты, увижу ли я тебя, да и за свою жизнь я бы не дал и ломаного гроша, поэтому извини, если я был чересчур резок и груб. Просто я так перепсиховал, что… В общем, как я и сказал, это был выброс адреналина, и ничего больше. Ты разбудила во мне зверя, чернявая.
Она отвела глаза.
– Я не обижаюсь. Я сама во всем виновата. Не соображала, что говорю, что делаю.
Алан присел рядом с ней на корточки и задумчиво провел по бархатистой щеке костяшками пальцев. Горячие иголочки побежали по руке там, где они соприкоснулись с ее мягкой кожей. Он торопливо отдернул руку.
– Просто у тебя был стресс. Теперь уже все в порядке, но мы пока еще не можем выбраться отсюда. Ветер окреп, так что какое-то время нам придется пробыть здесь. – Он улыбнулся уголками губ. – Придется нам на это время заключить перемирие, чернявая.
Дженни прижала к груди спальный мешок.
– Не знала, что мы ведем войну.
– Мышцы на его лице чуть заметно дрогнули, как если бы он старался сдержать улыбку.
– Ну, это нельзя назвать войной. Так, парочка небольших перестрелок.
Эта шутка вызвала слабую улыбку у нее на лице.
У него возникло желание лелеять и защищать эту девчонку, которая в данную минуту была похожа на нахохлившегося галчонка, и это желание уже не вызывало удивления, как, впрочем, и желание забраться с этим галчонком под одеяло и предаться любви.
– Давай-ка руку, я посмотрю.
Не колеблясь ни секунды, она протянула ему руку. Он осторожно взял ее, подумав при этом, что, пожалуй, война в данном случае была бы для него гораздо безопаснее мира. Но, когда он осмотрел ее руку, тревога вытеснила все остальные мысли.
– Черт побери, Дженни, похоже на перелом!
– Что-то в этом роде я и подозревала, – вздохнула она, потом поморщилась.
Он действовал крайне осторожно, но понимал, что ей все равно очень больно, хотя она и старалась не подавать виду. Была повреждена кость у основания большого пальца. Он внимательно посмотрел на нее.
– Почему ты не сказала, что тебе больно?
– А что тут говорить? От нытья все равно ничего не изменится.
Она была упряма, как тонкое деревце, которое гнется, но не ломается под напором ветра. Она, как и дерево, крепко стоит на земле, держась за нее корнями. Алан всегда считал себя твердым как скала и несгибаемым, но оказалось, что даже такому закаленному воину, как он, есть чему поучиться у Дженифер Моррис.