– Мы должны хоть на пузе исползать все карьеры, но эту синюю глину – кровь из носу – найти! – поставил нам задачу шеф.
– Боюсь, что на пузе будет не рационально, – с наигранно озабоченным видом высказался я. – Много ли на пузе проползешь? Тем более – с носовым кровотечением.
– Хватит ёрничать! – разозлился руководитель.
В результате мы с ним разделили между собой южные карьеры, те, что за рекой Каменкой, и принялись искать мифическую глину.
Я бродил по долинам (вернее, по низинам) и по взгорьям карьеров, ковырял заостренным концом молотка их глиняные стенки. Фактически я трудился за двоих, так как брал пробы и на алмазы, и на золото.
Уже третий день стояло полноценное бабье лето. Чистое, восхитительно синее небо простиралось от горизонта до горизонта. По слабо всхолмленной степи, бледно-желтые, с седыми переливами, колыхались выгоревшие травы. Березовые колки и одиночные деревья казались подлинно золотыми.
Я шагал по пологим холмам проутюженных бульдозерами старательских отвалов, перепоясанным шеренгами молодых сосенок. Примечательно: думал я не о золоте, а о женщине – о Гуле, а также о том, было ли что-то между ней и тем утонувшим в разрезе мужиком. Впрочем, глаза мои в это же время привычно отмечали все особенности окрестностей. Я научился не хуже Радика «читать» ландшафт – среди глыбовых нагромождений, впадин, неровностей дна карьеров угадывать возможные ловушки для золота. Наверное, так «чувствовал» реку, ее террасы, косы золотарь Куценко из нынче забытого читателями романа Олега Куваева «Территория».
Впереди синел водоем. Его отлогие глинисто-песчаные берега были изъедены змеящимися промоинами, постепенно расширяющимися в сторону озера. В верхах такой промоины можно взять пробу, хотя, скорее всего, она окажется пустой. Я ковырнул носком сапога влажное зализанное водой дно оврага. В сыром желтоватом песке блеснуло что-то черное. «Шерл?» – в первую секунду подумалось мне. Радик как-то показывал в своей «коллекции» черные блестящие кристаллы шерла – черного турмалина. Нет, тут что-то мягкое. Я ковырнул еще – полиэтилен. Черный мокрый полиэтилен. А в его разрыве проглядывает нечто белое… Какая-то эмалированная посудина с ржавыми трещинками. Кружка. Я собрался двинуться дальше, но что-то меня остановило. Что-то необычное было в окружающем кружку песке.
Пока еще с неосознанным, внезапно захлестнувшим меня волнением я опустился на колени, взял горсть песка и размазал его слоем на ладони. Одного мимолетного взгляда было достаточно… Запрокинув голову, я прикрыл глаза и так застыл, стоя на коленях на мокром дне узкой расщелины, среди сосенок, под синим пронзительным сентябрьским небом.