Сыновья Джейсона Макдугала были больше похожи на своих предков с материнской стороны – в роду Вандермиттенов мужчины отличались крепким телосложением, темными волосами и орлиными носами. От отца же молодые люди унаследовали серо-голубые глаза и квадратные челюсти. Адди не находила кузенов особенно привлекательными, но исходивший от них мощный магнетизм оказывал свое влияние, по крайней мере на некоторых из проживавших в Перте девиц.
Упав на траву, Марк поднял руки.
– Сдаюсь, дорогая!
Опустившись на колени, Марджи принялась щекотать ему живот. У Марка чувствительность к щекотке доходила до абсурда. Издав истерический крик, он принялся кататься по траве и просить пощады, однако девушка была неумолима.
Громкие возгласы и смех вскоре привлекли внимание старших Макдугалов и их гостей, которые пили послеполуденный чай в каменном патио с видом на лужайку.
Почетный гость семьи Джонатан Таппенден, приплывший в Австралию на собственной яхте «Виктория», только усмехнулся, а его любовница, звезда английского мюзик-холла Мэй Соррелл, понимающе захихикала.
– Что они там делают? – покраснев, спросила Вильгельмина.
Жена Джейсона была уже в возрасте. Ее родители, богатые голландские евреи, приехали в Австралию в 1850 году. Причины, заставившие их покинуть родину, были неизвестны. Некоторые считали, что всему виной религиозные преследования, которым они будто бы подвергались, другие говорили, что отец Вильгельмины – Сол покинул Голландию, чтобы помешать роману дочери с немцем-католиком. Но какова бы ни была истинная причина, вскоре по приезде Вилли отчаянно влюбилась в Джейсона Макдугала, и ее родители благословили этот союз, несмотря на то что Джейсон был христианином.
В молодости Вильгельмина была высокой и худой, с угловатой фигурой и птичьим личиком. Годы, однако, смягчили черты ее лица, а тело приобрело некоторую округлость.
Джейсон, напротив, состарился очень мало. В весе он практически не прибавил, седина была едва заметна в светлых, выгоревших на солнце волосах, голубые глаза нисколько не поблекли.
– Я спрашиваю, что там происходит? – повторила Вильгельмина, в то время как все вытянули шеи, стараясь рассмотреть, что делается на лужайке.
– Кажется, одна из девушек насилует кого-то из парней, – заявил ее муж.
– Что ты такое говоришь, Джейсон! – ужаснулась Вильгельмина, бросив встревоженный взгляд на почетных гостей. Невзирая на свою искреннюю любовь к Джейсону и вообще всем Макдугалам и Трентам, Вилли в глубине души считала, что коренные австралийцы по степени цивилизованности сильно уступают европейцам. Их неотесанность и приземленность вызывали у нее ощущение неловкости. Причем, что удивительно, они нисколько не стыдились своей простоты, даже гордились тем, что называли «грубым индивидуализмом». Например, Джуно и ее дочь Адди открыто говорили о вещах, которые Вилли никогда не посмела бы обсуждать со своей матерью, – о человеческом теле и его функциях, о менструации, менопаузе, сексе. О сексе!