– Дорогой, постарайся понять меня правильно. Я чрезвычайно горжусь твоими литературными талантами, но ты используешь их не в полную силу.
– А что значит в твоем понимании «в полную силу»?
– Естественно, мы должны покинуть Австралию и жить в Лондоне. Или, еще лучше, купить виллу на юге Франции, где ты мог бы работать над серьезными произведениями, вращаясь в кругу известных литераторов.
– Ты хочешь сказать, что мы должны уехать из Австралии навсегда?
– Ну конечно! Господь знает, как она мне надоела за прошедший год. Не зря ее называют страной несбыточных надежд. Уф!
Ее тон стал резким. Дэну показалось, что если Виола бросит в него еще один словесный камень, то его душа разлетится на миллион осколков.
– Это земля, где я родился.
– Мне жаль, что это так.
– Ты хочешь, чтобы я оставил свою семью – мать и братьев?
– Почему бы и нет? Они вполне довольны той убогой жизнью, которую ведут.
– Убогой?
– Ну да – серой, ничтожной, никудышной. Честно говоря, они доставят нам меньше хлопот, если нас будут разделять одиннадцать тысяч миль.
Вот он, последний камень!
Перед глазами Дэна все поплыло, будто он смотрел на жену сквозь мутное стекло.
Когда через мгновение он пришел в себя, правую руку жгло словно от укуса. Затем он увидел лежавшую у его ног Виолу, которая осторожно прижимала ладонь к побагровевшей щеке. Глаза женщины пылали ненавистью.
– Подлый, грязный ублюдок! – прошипела она. – Если ты когда-нибудь снова дашь волю рукам, я оторву тебе яйца!
Виола была в такой ярости, что Дэн отпрянул, словно ему в лицо ударил порыв ветра. За все время их знакомства он еще ни разу не слышал, чтобы она выругалась. Застыв в неподвижности, они долго молча стояли, изучая друг на друга.
«Сейчас мы впервые видим друг друга такими, какие мы есть, – подумал Дэн. – Мы совершенно обнажены – куда больше, чем тогда, когда, голые, занимались любовью».
С тех пор оба старались не упоминать о случившемся, хотя забыть это, разумеется, было невозможно. Вскоре по настоянию Виолы супруги перестали заниматься любовью. Виола использовала секс как оружие против Дэна. Этот кинжал она вонзала в его мужское достоинство и с садистским наслаждением проворачивала снова и снова.
Теперь, глядя на то, как под действием краски волосы Виолы становятся все светлее и светлее, Дэн с болью в сердце думал о том, во что они превратили свою жизнь.
– Ты обдумал то, что я сказала утром, Дэниэл? – осведомилась Виола.
– Насчет того, чтобы через месяц поехать с тобой в Англию? Да. Откровенно говоря, я с удовольствием отдохну. Дэвид отнесся к моему предложению с полным пониманием, вот только…