– Ну и кто тут этот самый полковник Крючко? – высокомерно поинтересовался Глатский, пренебрежительно окинув взглядом Стаса, стоящего у машины гаишников в своей неизменно потертой кожанке.
– Моя фамилия – КрЯчко. – Стас демонстративно повернулся в сторону прибывших, уперев руки в бока и вызывающе глядя на Глатского. – Кроме того, прошу запомнить, что я не «этот самый», а «тот самый» полковник, который уже не одного зарвавшегося хвастуна, в том числе и с депутатским мандатом, отправил на нары. Так что, если у вас есть что сказать, я готов выслушать.
– Евгений, он к тебе применял какое-либо физическое воздействие? – депутат столь же демонстративно проигнорировал сказанное Стасом, переключив свое внимание на сына.
– Женя, он вас хватал за руки, пытался причинить боль или каким-то иным образом э-э-э... угрожал вам? – суетливо залебезил адвокат с егозливо-заискивающими нотками в голосе.
Капитан, заполняя бумаги, с любопытством посмотрел на Евгения, явно ожидая от того слезливо-жалобной кляузы. Тот, поймав его взгляд и, словно поняв, что тот о нем думает, неожиданно выдал нечто иное:
– Да нет, все нормально... Никто меня не трогал, никто не угрожал. В принципе, мы уже сами тут все разрулили...
– А, вы уже определились... – депутат с многозначительной ухмылкой посмотрел на Крячко.
– Нет, ты меня неправильно понял. – Евгению, судя по всему, стало неловко за своего отца. – Не в том смысле. Просто, по-людски, без бабок, без откатов. Я, наверно, зря тебя вызвал...
Глатский услышанным, судя по его лицу, остался очень недоволен. Растерянным выглядел и адвокат.
– Постойте, постойте, Евгений, вас он, возможно, запугал? Вы не бойтесь, здесь все мы, при нас он не посмеет...
– Я же ясно сказал – все в порядке! – уже начиная нервничать, сердито ответил подросток.
– Хм... – Глатский-старший, похоже, не знал, как же быть дальше. – Ну а вы что там рисуете? Со сколькими нулями? – спросил он у капитана.
– Минималка... – тот со сдержанной улыбкой посмотрел на депутата. – Оформили как езду без водительских прав по безлюдной улице.
Улыбка капитана добила Глатского окончательно.
– Леня, – бросил он через плечо, – «Шкоду» отгони в гараж. А ты едешь со мной. Поговорим дома... – многозначительно добавил он в адрес сына.
Когда «Лексусы» скрылись за поворотом, капитан сочувственно заметил:
– Ох, и попортит он вам крови – помяните мое слово. Такие добра не понимают. Вы, кстати, знаете, как его за глаза зовут подчиненные? Живоглотский.
Выехав из проулка, Стас вновь влился в поток машин, прикидывая маршрут, по которому удобнее было бы добраться до нужного департамента, поскольку в пылу погони он ушел от первоначального направления довольно-таки далеко. Чтобы поскорее стереть из памяти все недавние негативы, он включил радио и, пробежав по Fm-радиостанциям, неожиданно на одной из частот услышал мощные раскаты органа. Исполнялась знаменитая кантата Баха. Стасу, довольно равнодушному к классической музыке, это творение гениального немца нравилось независимо от погоды и личного настроения.