– Эй, Гаарча, подойди-ка! – усевшись в снег за неприметным кусточком, негромко подозвал юноша.
Гаарча – все такой же тощий, с чего ему полнеть-то? – подбежав, поклонился, спрятав в глазах хитринку – дескать, готов исполнить любое пожелание командира.
– Садись рядом, – Баурджин показал на снег. – Расскажешь мне обо всех, по очереди.
– Ага! – обрадованно кивнул Гаарча. – Это можно. С кого начнем?
– Все равно.
– Тогда Хуридэна пропустим – ты его и так знаешь.
Баурджин кивнул:
– Согласен. Давай – с Кооршака с Юмалом.
– Оба, сказать по правде, дундуки дундуками, – хохотнул Гаарча. – Нелюдимы, глупы, да еще и увальни. Вот только силы у них хватает, что правда, то правда – разозлить, так вообще вряд ли кто с ними справится в роду старого Олонга. Но так – дураки оба.
– Все сказал?
– Все.
– Давай об остальных!
– Об этих сусликах? – Гаарча презрительно сплюнул. – Дай Бог, вспомнить бы, как их зовут. Те двое, плосконосые, что возятся у костра, кажется, Ильган с Цыреном. Из лука стреляют, не знаю как, а бегают быстро. И тоже, между нами говоря, дурни!
– Ну, Гаарча, – Баурджин только головой покачал. – У тебя, похоже, все дурни, один ты умник.
– Ну, не только я. Видишь во-он того мелкого?
– У костра?
– Да нет, ближе к берегу – вон он, мясо раскладывает, в овчинном полушубке. Не красавец, конечно – нос узкий, как у курицы, глаза словно плошки. Зовут Гамильдэ-Ичен. Этот от какой-то рабыни родился. Болтун, не приведи Господи, но умен – читать выучился!
– Читать?! – Баурджин искренне удивился.
– Вот и я говорю! Да ладно – читать, он и писать, говорят, умеет!
– И на каком же языке?
– По-уйгурски, на каком же еще-то? Жил у нас в роду один уйгур, пленник. Да ты его помнишь, старый такой старик, два года назад помер… как его… Бонго… Бонго…
– Бонго-Дидзо, – вспомнил Баурджин. – Да, был такой, помню. Так он, значит, и научил грамоте Гамильдэ-Ичена?
– Он. Так что эта лупоглазая мелочь Гамильдэ-Ичен – у нас единственный грамотей. Кроме Кэзгерула Красный Пояс.
– Что? – удивился юноша. – Кэзгерул тоже знает грамоту?
– Конечно!
– Что-то он не рассказывал.
– Скромничает, – Гаарча засмеялся. – Да и, с другой стороны, чем тут хвастать-то? Ну, знает какие-то закорючки, ну, умеет их прочитать – и что с того? В жизни-то вовсе не это надобно!
А вот тут Гаарча был полностью прав. В жизни столь захолустного рода, как род старого Олонга, от грамотеев и в самом деле прок был небольшой, точнее говоря, его вообще не было.
– К тому ж он труслив, этот Гамильдэ-Ичен. Боится крови.
Ага, кто бы говорил! Вы-то известные храбрецы с Хуридэном.