– Доброе утро.
– Доброе утро, милорд, – дружно прозвучало в ответ.
– Начну с того, что большинство из вас чрезвычайно разочаровали меня. За те несколько недель, пока миссис Темпл вела мое хозяйство, вместо того чтобы помогать ей, вы делали все что могли, чтобы затруднить ей выполнение ее обязанностей.
По толпе прошел ропот, Виктория чувствовала на себе мрачные взгляды. Корд заметил, как прямо она старалась держаться.
– Так или иначе, она делала свое дело, и по большей части, должен заметить, очень хорошо. Я сказал ей, что она может уволить любого из вас по своему усмотрению, но она отказалась. Вместо этого она указала на то, что ваше недовольство в некотором смысле можно поставить вам в заслугу.
Множество глаз уставилось на него.
– Хотя у миссис Темпл, без сомнения, есть опыт, она моложе, чем большинство женщин, обычно нанимаемых на такую важную должность, и это могло показаться несправедливым. Она предположила, что ситуацию можно исправить, если я повышу всем вам зарплату.
В толпе зашептались, закрутили головами. На Викторию смотрели так, словно никогда ее раньше не видели. Граф мысленно улыбался.
– Считайте, что повышение состоялось. От вас я жду, что вы будете оказывать миссис Темпл всяческое содействие. Это все.
Бросив взгляд на Викторию, он заметил в ее глазах облегчение и, может быть, даже что-то похожее на восхищение. Когда он возвращался в свой кабинет, чтобы вновь погрузиться в горы бумаг, его шаги были легче, чем обычно. Уже на пороге кабинета его остановил Тиммонз, подошедший сзади.
– Прошу прощения, милорд. Посыльный с письмом от полковника Пендлтона. Я решил, что вы захотите немедленно прочитать. – Он протянул запечатанную бумагу. – Сказать посыльному, чтобы он подождал ответа?
Корд сломал печать и быстро прочитал послание. Пендлтон только что получил известия об Итане и спрашивал, в какое время мог бы подъехать.
– Ответа не будет. То есть не будет в письменной форме. Распорядитесь подать к парадному мой фаэтон. Я сам отправлюсь к нему.
Всего через несколько минут Корд взобрался на высокое сиденье фаэтона и взялся за вожжи. Намотав их на Руку, он хлестнул по широкому крупу лоснящегося вороного мерина, и экипаж тронулся.
Поездка в Уайтхолл заняла больше времени, чем обычно – улицы были забиты тяжелыми повозками, всевозможными каретами, фургонами и дилижансами. Добравшись до цели, Корд бросил монетку факельщику, чтобы тот постерег его упряжку, а сам отправился в дальний конец здания и поднялся по лестнице в кабинет Пендлтона.
Полковник не заставил себя ждать. Золотые эполеты блеснули на его красном мундире, когда он указал Корду на кресло напротив.