– Я же говорила, что ничего не помню, ни-че-го!
Наталья Евгеньевна кинулась успокаивать дочь и сама расплакалась. Однако Валерия быстро взяла себя в руки и выразила готовность к дальнейшей беседе. Навести ее на воспоминания попытался Сан Саныч. Он говорил очень мягко и ласково, с любовью, хотя нетрудно было угадать, как он волнуется.
Неизвестно, сколько бы продолжалась эта беседа, если бы Милославскую не посетила идея найти в журнальном столике ту газету и показать ее девушке. Возможно, посмотрев на нее, она что-то могла вспомнить.
– Наталья Евгеньевна! Сан Саныч! – воскликнула гадалка. – Вы мне позволите? – Яна на минуту замялась.
– Что? – нерешительно спросила Вершинина-старшая.
– Можно мне принести ту газету?
– А где она? – Наталья Евгеньевна привстала.
– В журнальном столе, в комнате Валерии.
– Идемте, конечно, – Сан Саныч торопливо двинулся в направлении комнаты дочери.
Он включил свет и, жестом руки обведя комнату, произнес:
– Она в вашем распоряжении!
– Неловко, конечно, все это, – проговорила Яна и подошла к столику.
Она присела на корточки и стала пальцами перебирать лежащие стопкой газеты. Милославская слегка приподнимала каждую из них в надежде найти ту, в которой одно объявление было обведено желтым выделителем текста.
– Да вы выньте их все! – посоветовал Вершинин, стоявший в дверях.
– Можно, да? – откликнулась гадалка и, посмотрев на Сан Саныча, вынула верхний слой газет и положила его на пол.
Вскоре она нашла искомое. В этот момент в дверях уже стояли и Наталья Евгеньевна, и сама Валерия. Они с любопытством и некоторой тревогой наблюдали за действиями гостьи. Когда Милославская достала газету и развернула ее перед семейством, девушка резко переменилась в лице. Она молча подошла к экстрасенсу, взяла у нее ее находку и отправилась на кухню, на ходу бросив:
– Мне надо побыть одной.
Наталья Евгеньевна вопросительно посмотрела на мужа, но тот в ответ только пожал плечами.
– Идемте в зал, – шепнула им Яна, – не надо ее беспокоить сейчас.
Все молча уселись в рядок на диван и несколько минут безмолвствовали. Потом Сан Саныч, первым не выдержав этого напряжения, стал насвистывать непонятную мелодию. Женщины продолжали молчать, но вскоре, и без того взволнованная Наталья Евгеньевна, воскликнула:
– Ты перестанешь или нет? Невыносимо! И так нервы на пределе!
Вершинин хотел было что-то возразить, но на пороге комнаты появилась Валерия.
– Не надо ссориться, – сказала она. – мне есть что вам сказать!
– Вспомнила? – несмело прошептала ее мать.
– Я вспомнила это сразу, как только Яна Борисовна показала объявление.