– Вам нездоровится, Владимир Викторович? – спросила она.
– С чего вы взяли? – поднял он на нее удивленные глаза, и Марьяна еще раз удостоверилась в том, что на душе у него неспокойно.
– Я уже говорила, что люблю вас, а потому очень остро чувствую перемены в вашем состоянии.
– Марьяна Валерьевна, что вы от меня хотите? – спросил Халаимов, отбросив от себя на бумаги ручку.
– Я приглашаю вас провести со мной вечер, – дрогнувшим голосом объявила Марьяна. – Я постараюсь, чтобы вы хотя бы на пару часов отвлеклись от тяжких дум, а ваше лицо разгладилось бы.
– Вы поразительная женщина, Марьяна Валерьевна! – усмехнулся Владимир Викторович. – Вы постоянно берете на себя мужскую роль. Все эти слова должен бы, по правилам, говорить вам я.
– Но вы ведь не говорите. Приходится мне.
– И вы не допускаете отказа с моей стороны?
– Не допускаю.
– Почему?
– Причин много. Перечислить?
– Пожалуй… Мне очень хотелось бы их услышать.
– Хорошо. – Марьяна кивнула и заговорила тренированным голосом руководителя, бесстрастно, но убедительно: – Причина первая: мужчины никогда не отказываются от женщины, которая сама себя предлагает, даже если она не очень молода и не слишком хороша собой. Вторая: в личной жизни у вас сейчас происходит что-то не очень радостное, и я могу помочь вам скрасить хотя бы один вечер. Третья: я всегда получала от жизни то, что хотела.
– Вот эта третья… – начал Халаимов, но Терехова его перебила:
– Я понимаю, что вам тут же захотелось дать мне понять, что этот случай может стать исключением. Может. Но не станет, потому что я откровенна и не держу камня за пазухой. Я не собираюсь разводить вас с женой, у меня у самой семья. Я не собираюсь навязываться вам каждый день и афишировать в инспекции наши отношения. Я не уверена, что еще когда-нибудь испытаю чувство, подобное тому, которое испытываю к вам. Думаю, что это последняя любовь, которая одним людям даруется в конце репродуктивного периода, а другим нет.
– А вы не перебираете, Марьяна? – скривился Халаимов. – Насчет репродуктивного периода – это как-то слишком…
– Я честна с вами, Владимир Викторович, и не приукрашиваю действительность. Мне сорок лет, и лет через десять, а то и через пять, на меня уже вообще ни один мужчина не посмотрит.
– Но вы сможете взять его таким же напором, как меня сейчас…
– Я не беру кого попало. Я уже не раз сказала, что люблю вас. За все мои сорок лет – впервые… Вряд ли влюблюсь еще…
– А как же муж?
– Это совсем другая история… Вам это знать совершенно не нужно.
– Нет, вам действительно надо было родиться мужчиной!