– Хоть она и уехала, но не думайте, что ее долго не будет! А квартира ее на сигнализации! И мы присматриваем, если что! У нас импортный оптический «глазок»! Вся лестница как на ладони! И отделение милиции у нас за углом! А дед мой всю жизнь в народной дружине состоял!
Николай Щербань понял, что часто наведываться на площадку с оптическим «глазком» не получится. Что ж, он подождет пару деньков, перекантуется где-нибудь. Не привыкать. А мужа-то у Аллочки нет! Иначе бабка непременно выкрикнула бы, что он у нее ни больше ни меньше как боец спецназа или группы захвата «Альфа». С одной стороны, отсутствие мужа огорчительно: снимочки ему не втюхаешь. С другой – не так уж и плохо. Во-первых, это означает, что Алла Константиновна живет без постоянной мужской защиты и опеки, а во-вторых, у нее вместо одного мужа возможны штуки две… или даже три любовника, которых фотки могут очень даже заинтересовать, особенно если намекнуть на наличие в их половом вопросе конкурентов. Николай Щербань, раззадорившись, решил, что у такой красивой женщины, в которую за прошедшие годы просто обязана была превратиться сексапильная пышноволосая девчонка, должно быть даже не три, а целых четыре любовника… или, вполне возможно, и семь – на каждый день недели. Эдакая «неделька»! Как комплект трусов, которые любила себе покупать бывшая жена Оксана.
Поезд мчал Аллу Белозерову в Новореченск. Напротив нее сидел младший научный сотрудник башлачевского отдела Игорь Станиславович Кравченко.
Что ж! Алла, как всегда, все рассчитала правильно. Гнать коней и тащить юнца в постель сразу после «Восточной сказки» не стоило. Когда мальчик протрезвел, то испугался, что вел себя не комильфо, и обходил Белозерову в институтских коридорах стороной. Это было как раз той реакцией на обстоятельства, которую она от него и ожидала. Вот если бы он без тени смущения встретился бы с ней на следующий день, то Алле пришлось бы здорово подумать, чем и как его взять. Но Игорек, несмотря на большое самомнение, оказался вполне предсказуемым юношей без особых затей. Таких незатейливых болонка Алла может здорово покусать. До смерти! Бойся, Игорек, болонок!
Башлачев рвал и метал, когда ему пришлось под давлением директора института принять практически все поправки и замечания Аллы. Он сам отказался ехать с ней в Новореченск. «Глаза бы мои на тебя не смотрели!» – змеем прошипел он, когда они оба подписывали свежеотпечатанные материалы. Если бы мог, он заодно дохнул бы ей в лицо и пламенем изо рта, и едучим дымом из ноздрей, но таковые свойства и привилегии даны ему не были.