— Невольников отпускать придется, хозяин, — после полусотни таких бросков поморщился кормчий.
— Не позволю! — решительно рубанул воздух Любовод. — Разорить меня хочешь? Сами лучше прыгнем. Нас тут, почитай, четыре десятка душ.
— Что ты молвишь, хозяин? У нас в трюмах сто пятьдесят сотен пудов! Что нашей Детке две сотни пудов, кои в наших брюхах наберутся? Она и не привстанет! Опять же, коли все выпрыгнут, кто супротив течения выгребать станет? Сама ведь ладья вверх не пойдет. Нет, хозяин, невольников придется отпирать.
— Не дам!
Над палубой повисла тишина.
— А что, если пытаться канал вперед прокопать? — кашлянул Олег. — Дно галечное, не песок. Течением обратно намывать не станет.
Волынец тут же подобрал с палубы еще мокрый веревочный конец и протянул ведуну.
— Ладно, посмотрим. — Середин разделся, обвязался вокруг пояса и скакнул наружу.
Вода была относительно теплая и прозрачная. Он набрал воздуха, нырнул, проплыл к носу. Дно состояло из окатанных камушков размером по два кулака. Раскидать их, пожалуй, было бы можно. Вот только времени это сколько займет? Вылетая на косу, ладья, подобно бульдозеру, нагребла перед собой вал из гальки по всей ширине корпуса на высоту не меньше полуметра.
Ведун всплыл, забрался на борт, отвязал веревку.
— Там работы на неделю, не меньше.
— Ксандр, — повернулся к кормчему Любовод. — Делай, что хочешь, а с косы нас снимай. И немедля! А невольников я не отпущу, и не думай!
Коршунов опять прошелся по кораблю, заглянул вниз, покосился на русло реки, послюнявил палец, поднял над собой. Махнул рукой:
— Ладно, раздевайтесь все. Прыгать сейчас станете.
— Я раздеваться не буду! — пискнула Урсула.
— А ты запрись и не мешайся, — посоветовал ей Ксандр.
Невольница ушла в надстройку на корме, а команда принялась скидывать одежду. Когда люди обнажились, кормчий еще раз послюнил и выставил кверху палец, угадывая направление ветра, кивнул:
— Балку поперечную освободите. Правый край на пять узлов подвяжите. Поднять парус!
Олег вместе со всеми взялся за канат, вздергивая балку на самую верхотуру мачты. Волынец торопливо закрепил его конец за специальный штырь. Полотно заполоскало, наполнилось. Мачта с протяжным скрипом начала изгибаться.
— За борт все!!! — заорал Ксандр, взявшись за руль.
Люди, кто хватаясь за концы, а кто и просто так, посыпались в воду. Ладья чуть приподнялась, качнулась, потом под напором бокового ветра стала медленно укладываться на правый борт, кренясь все сильнее и сильнее. Послышался оглушительный треск, в воду начали слетать никак не закрепленные, а просто надетые на палки вдоль борта щиты. Показалось мокрое черное днище, все покрытое, словно волосами, длинными тонкими водорослями. Однако при этом киль корабля выдернулся из гальки. На гладком борту судно с жалобным скрипом заскользило по косе к глубине, разворачиваясь кормой вперед, а палубой к людям. Остановилось, наскочив на какое-то возвышение, качнулось на волне, снова поползло.