Она быстро вышла из дому, слегка сгорбившись и наклонив голову, словно прогулка праздничным рождественским днем была очередной рутинной обязанностью, которую нужно выполнить как можно быстрее и с наименьшей затратой физических сил. Выйдя со двора, Хейгар деловито осведомилась: «Ну, Хамфри, как твои дела?»
Ей хотелось взять сына за руку, прислониться к его плечу, ведь никого на свете она не любила больше, чем Хамфри. Однако стиль поведения Хейгар сложился еще в дни его детства и с тех пор соблюдался неукоснительно. Она считала непозволительными ласки вообще и какие-либо внешние признаки привязанности, а в результате лишилась трогательных проявлений любви, столь естественных между матерью и сыном. В то же время Хейгар предложила эту прогулку, желая побыть наедине с Хамфри, услышать его рассказы о жизни и работе и сохранить воспоминания об этом часе, которые послужат ей поддержкой вплоть до их следующей встречи.
Обо всем этом Хамфри не имел ни малейшего понятия. Терзаемый тревогой из-за предстоящего разговора о своей проблеме и необходимости просить о помощи эту внушающую робость женщину, он скупо поведал ей о своих успехах, скомкав рассказ, так как мост, которому, очевидно, было суждено стать поворотным пунктом в их прогулке, уже виднелся впереди. Хамфри постарался, чтобы его слова звучали оптимистично, отчасти из самолюбия, а отчасти из желания произвести благоприятное впечатление на мать, однако, говоря о выпускных экзаменах, предстоящих будущим летом, он чувствовал угрызения совести, так как в последнее время пренебрегал занятиями. Впрочем, когда Летти окажется в безопасности в Слипшу, он легко наверстает упущенное.
Они подошли к мосту, и Хамфри лестно отозвался об изобретательности и мастерстве его строителей. Ведь Сэм и Уилл также были сыновьями Хейгар, и вполне возможно, что для нее их успехи не менее важны, чем его. Хамфри искренне считал единственной целью их прогулки осмотр моста, не догадываясь, что это всего лишь предлог, придуманный его матерью, чтобы побыть наедине с сыном. Но в конце концов пространные похвалы Хамфри в адрес строителей моста иссякли, и, когда он умолк, Хейгар повернулась, очевидно намереваясь возвращаться. Хамфри охватила паника – пришел момент дать бой ради Летти. Прислонившись к перилам моста, он быстро сказал:
– Погоди, мама. Я хочу попросить тебя кое о чем.
Хамфри удивился, заметив испуг, мелькнувший в глазах матери, точно она лицом к лицу столкнулась с долго откладываемым, но неизбежным событием. Впрочем, он тут же исчез, и Хейгар, сложив руки под накидкой, оперлась на противоположные перила; лицо ее оставалось бесстрастным.