— Сзади!
Она обернулась, наугад рубя поперек, как не раз приходилось делать на болотах. Кочевник прикрылся щитом — шамшер прошел сквозь дерево, как сквозь масло, рассек руку и глубоко вошел ему в тело.
Олега от кочевников справа отделяла лошадь с пустым седлом. Он схватил с луки чужой щит, прикрылся от напирающего слева врага, быстро уколол понизу, рубанул вправо, не убивая, а просто отпугивая, перекинул меч обратно, одновременно поднимая щит, и еще одна голова скатилась вниз. Снова ударил вправо, злобно метясь раскосому туземцу в лицо, а когда тот прикрылся щитом — быстро кольнул его в колено.
— А-а-а! — Роксалана злобно размахивала саблей, кобыла под ней крутилась, и никто из противников пока что подобраться к ней не смог. Похоже, они просто испугались!
— Хок, хок! — налетели на ведуна сразу двое.
Меч левого он принял на щит, клинок правого отвел вверх, обратным движением рубанул его по голове. Разумеется, тот успел прикрыться щитом — но Олег знал, что это не поможет.
Впереди было пусто — он повернул вправо, сшибся с крепким высоким кочевником, резанул ему ногу поперек бедра, убил лошадь еще под одним и обнаружил, что пара туземцев рубятся с юнцами его отряда — сразу с шестерыми. Он повернул на помощь спутнице — но и там воины рода ворона уже добивали последних рэкетиров.
Через несколько минут все было кончено. Из почетного эскорта чародея на траве замер в луже крови один мальчишка, из местного дозора не уцелел никто. Чабык проехал через поле схватки, осматривая тела с высоты седла, и сделал первый, но очень важный вывод:
— Она одна свалила троих. Нужно запомнить, что она не любит, когда ее называют женщиной.
— Женщиной можно, — поправил Олег, — бабой не стоит.
Роксалана все еще сжимала саблю, зло рычала и вся тряслась. Середин подъехал, крепко обнял ее сзади, прижался:
— Все в порядке, милая. Все хорошо. Все позади. Ты молодец. Ты отлично сражалась Ты победила. Давай чуть-чуть подышим. Вдох, выдох. Вдох, выдох. А теперь аккуратно уберем саблю в ножны.
— Я-а… Убила…
— Я же предупреждал, милая. Крошить нежить намного легче. Для души легче. Иным людям проще самому умереть, чем кого другого убить. Но я рад, что ты предпочла выжить.
— П-почему холодно?
— Адреналин, милая. Но на этот раз явный перепой. Точнее, уже похмелье. Ты не бойся, часа за три пройдет. Кто тут есть? — Он нашел глазами одного из мальчишек: — Саакым! Привези ее халат. Возьми у Тарии. Сейчас согреешься, девочка. Все будет хорошо.
— Хорошо уже не будет, чародей, — натянул рядом поводья кривой Чабык. — Мы перебили шестнадцать нукеров семьи Хармыка и его самого. Шестнадцать людей рода куницы. Будет война. Нам никогда не собрать виры за такое число убитых. Это слишком много. В семье Хармыка полсотни крепких мужчин, они разорят наше кочевье дочиста, даже не призывая родственников.