С каждой новой стрельбой росла сноровка и меткость колесничих, они уже не только могли накрывать своими камнями дальние большие купы кустарника, но и освоили попадание одним камнем точно в цель. Главное преимущество камнемета выявилось при стрельбе «орехами» – двумя десятками железных шариков величиной с лесной орех. На дальнем расстоянии орехи и был орехами, потарабанили по мишени, и все, зато при выстреле с пяти саженей толстые доски мишени тут же превратились в решето. Дарник даже поежился, живо представив себе, как трех вооруженных бойников, стоящих вместо мишени, эти шарики пронизывают насквозь со всеми их щитами и бронями. Было что-то невероятное в том, что такое грозное оружие вот так просто попало в руки его ватаги, словно он бросил вызов самому богу войны, невзначай открыв одну из его сокровенных тайн. Первым побуждением было даже уничтожить и камнемет, и колесницу, выбросить подальше все орехи и вернуться в старую действительность, но, взглянув на сияющее лицо Меченого, Дарник понял, что злой дух выпущен и назад его уже ни в какой погреб не загонишь. Оставалось надеяться, что новшество останется долго никем не замеченным, ведь не стали перенимать его ухватки бежецкие братья, не пользуются всем оружейным арсеналом, что продается на городском торжище, и местные гриди, так почему кто-то захочет скопировать его колесницу?
Быстрян, когда Маланкин сын поделился с ним своими опасениями, охотно высказал суждение старых воинов, почему никто не стремится перенимать лучшее вооружение:
– Во всяком оружии сидит дух смерти, и если ты захочешь поменять оружие, то этот дух смерти может обидеться и наказать тебя. Вот у ромеев есть жидкий огонь, но никто не доискивается, как бы им овладеть. Сражаются тем, чем сражались и побеждали твои предки.
– Но я же доискиваюсь, и жидкий огонь тоже взял бы, – возражал молодой бежечанин.
– Это потому, что тебя еще жареный петух не клюнул как следует. Первое серьезное ранение, и ты станешь таким же суеверным, как все, – печально произнес рус.
Дарник только усмехнулся про себя: что эти старики могут понимать, я не раб своей судьбы, а ее хозяин, как хочу, так и поверну свою жизнь и свое ратное счастье. По утрам он теперь просыпался с улыбкой на лице. Казалось, исполнялось его недавнее пророчество о сильной и яркой жизни, которая всегда будет лучше любой другой. Две ласковые и веселые девушки подносили таз для умывания и чашку с освежающим квасом. За дощатой перегородкой ждали Селезень и хлыновец Терех, готовые бегом выполнять любые поручения. Первым в вожацкий дом являлся начальник ночной стражи, сообщить о происшествиях за ночь на дворище и в посаде. Потом приходили остальные старшие. За едой кто-то обязательно рассказывал что-нибудь смешное про своих младших напарников, и день начинался с хорошего громкого смеха. Еще не выйдя во двор, Дарник уже знал, что непременно что-то совершит в этот день полезное и важное. Так оно и случалось. Три человеческих развития, о которых когда-то говорил Тимолай, дружно шли у него рука об руку. Как следует подумав о себе, он легко переходил на людей ближних – свою ватагу, мысленно увидев каждого бойника и вспомнив, что важного происходит с ними и как их всех следует направить, затем возникали люди дальние – ополченцы и знакомые ремесленники, с которыми надлежало тоже что-то решить и сделать.