Она молчала. Потом так же, как и он, вытянула руку под дождь, чувствуя, как ладонь наполняется дождевой водой.
– Говорят, дождевой водой нужно мыть голову, – несмело сказала она.
– Интересно, – посмотрел он в глаза женщине, – никогда об этом не слышал.
– Можно, я останусь сегодня ночью у вас? – вдруг неожиданно для себя попросила она.
Он не ответил. Она чувствовала себя провинившейся школьницей.
– Не нужно, – как-то очень тяжело выдавил он из себя, – вы забыли, сколько мне лет, Мари. В любом случае благодарю вас за это предложение. Сталинские лагеря были вредны для моих почек. Очень вредны.
– Простите, – прошептала она, закрывая глаза.
– За что? Скорее это я должен просить у вас прощения.
Он взял ее мокрую ладонь и поднес к своим губам.
– У вас будет много мужчин, Мари, это видно по вашей руке.
Она молчала.
– Настоящая женщина – это посланец божественных сил, – неожиданно сказал Арсений Владимирович, не отпуская ее руки, – в ней должно быть что-то ангельское и дьявольское одновременно. Ведь сам дьявол ранее был ангелом и лишь затем был сослан в ад. У вас будет много приключений, Мари. И вам придется быть по очереди ангелом и дьяволом.
– Мне об этом говорили.
– Вам правильно говорили. Я запомню вас на всю оставшуюся жизнь. Надеюсь, и вы запомните меня, оказавшегося столь несостоятельным старым дураком, не решившимся даже на такой царский подарок, который вы мне предложили.
Он еще раз бережно поцеловал ее руку и только затем поднялся.
– Пойдемте в дом. А то наше начальство, которое наверняка прослушивает все разговоры в домике, решит, что мы сильно заболтались. Боюсь, что в этот раз они либо снесут этот навес, либо оборудуют его подслушивающими устройствами.
Они поспешили в дом. На следующий день, когда она рискнула подойти к забору, в домике жил уже другой человек. Арсений Владимирович уехал ранним утром, не решившись ее потревожить. А возле ее забора лежало несколько полевых цветков, которые он перебросил утром через забор.
Она собрала цветы и непонятно почему проплакала весь день. Больше к забору она не подходила. А через три дня Чернышева вернулась в Москву.
Встречавший ее капитан Зинин был, как всегда, немногословен. Он почти не разговаривал всю дорогу. Ей разрешили вернуться домой, к матери. Марков распорядился, чтобы утром она приехала к нему. Долгожданное свидание с мамой было особенно радостным. Пришла соседка тетя Даша, коротавшая долгие вечера с матерью, когда та оставалась одна. Для всех знакомых и близких Марина Чернышева работала в закрытом научно-исследовательском институте, находящемся в ведомстве Министерства иностранных дел. В традиционно закрытом обществе начала семидесятых годов число засекреченных «почтовых ящиков» и секретных научных учреждений превышало все разумные пределы. Каждое второе предприятие получало или отправляло документы с грифом «секретно», а на каждом первом были специальные первые отделы предприятий, контролирующие выпуск даже детских игрушек и ночных горшков и готовые в любой момент перепрофилировать свою мирную продукцию на нужды военно-промышленного комплекса.