Руки Марисы, несмотря на шелковые перчатки, были холодны как лед. В нее вселяла ужас одна только мысль о появлении на людях и превращении в центр всеобщего внимания, пересудов и сплетен.
Она почти бессознательно распрямила плечи. Даже из столь трудного положения должен быть найден выход, и она была полна решимости его найти. Мариса чувствовала, что может рассчитывать на помощь Филипа. Но перед тетушкой ей следовало притворяться, что она на все согласна и не собирается бунтовать.
Вопреки уверенности Марисы Эдме вовсе не думала сейчас о ней. У нее были другие, более приятные заботы. В темноте кареты она больно закусила пухлую нижнюю губу, чувствуя, с какой скоростью бежит по жилам кровь. Вечером после приема… Но как все устроить? Доминик пообещал что-нибудь придумать; он очень изобретателен и до дерзости самоуверен. Ей следовало ответить ему отказом, однако в нем была какая-то сверхъестественная неотразимость. Даже от мимолетного прикосновения его пальцев к ее оголенной руке она теряла самообладание. Это был американский дикарь, мужчина, не тратящий времени на лесть и заигрывание, а предпочитающий брать желаемое силой. Давно уже ее так не тянуло к мужчине; она чувствовала себя крохотным мотыльком, летящим на пламя свечи: зная, что ей грозит опасность, она не могла сопротивляться. Она не сомневалась, что, оставшись с ней наедине, он не позволит ей разыгрывать скромницу и увиливать. Он мог совершить над ней насилие не моргнув глазом, разорвать на ней в клочья одежду, если бы она осмелилась воспротивиться…
Эдме облизнулась, пытаясь подавить дрожь вожделения, смешанного со страхом. Сможет ли она сопротивляться, захочет ли? Он был зверем из первобытной чащи, затесавшимся в привычную ей толпу цивилизованных людей; подобно всякой женщине на ее месте, она надеялась, что именно ей удастся его приручить… Ее сердце бешено колотилось, когда карета остановилась перед величественной мраморной лестницей, ведущей во дворец Талейрана.
Тысячи свечей озаряли залы, сверкая в хрустале, серебре и золоте, где столпились блестящие гости. Редко на мужской груди не красовались ордена с драгоценными камнями, женщины старались затмить друг друга великолепием бальных платьев и мерцанием драгоценностей.
Марисе не верилось, что она оказалась участницей столь великолепного собрания. Сюда съехались дипломаты и вельможи со всего мира; никогда еще под одной крышей не звучала столь разноязыкая речь. Стены были убраны шелками в цветовой гамме республиканского флага и гирляндами из свежих цветов, упоительный аромат которых смешивался с запахами дорогих духов. Ночь выдалась теплая, поэтому в саду был устроен огромный павильон для танцев, в котором уже играла музыка. Скопление людей было столь велико, что Мариса отчаялась найти Филипа. К тому же Эдме не отпускала ее ни на шаг, хотя тоже беспокойно вглядывалась в толпу.