– Уверена, Кайла не единственный человек на земле, кто пользуется ванильными духами, – сказала Сесили. – У меня тоже есть такие духи. И я знаю еще по крайней мере трех девочек в школе, у кого они есть. Это ничего не доказывает.
Кайла перестала шмыгать носом и выпрямилась.
– Внимание, все, – сказала Колин. – Это письмо и плакаты, унижающие достоинство другой кандидатки, возмутительны и недопустимы. Если это было сделано одной из конкурсанток и мы сможем это доказать без малейшей тени сомнения, вас передадут полиции. Это очень серьезно. Примите к сведению, что отныне за вами будут очень внимательно следить. Собрание закрыто.
Дверь в зал распахнулась, и вошли Дини Маккорд и ее мама.
– Простите за опоздание, – сказала Дини таким тихим голосом, что Оливия ее едва расслышала. – Мама никак не могла освободиться на работе раньше.
Оливия заметила, что Жаклин Маккорд пялится на Зака. Зак читал какие-то материалы к конкурсу и не замечал, что Жаклин вот-вот просверлит взглядом дыру в его затылке.
Колин вздохнула.
– Я расскажу вам, что вы пропустили. Со всеми же остальными мы встретимся на репетиции в пятницу в шесть часов.
Сесили и Рори ждали, пока Оливия, Зак и Кайла выйдут из зала.
– Не давайте им испортить вам жизнь, – сказала Сесили. – Послушай, я сама терпеть не могу сплетни, но, судя по тому, что сказала Колин, это вполне могла быть Брианна или даже Ева.
– Спасибо, что поддержала меня, – поблагодарила девочку Кайла.
После нескольких минут светской болтовни Зак сказал:
– Думаю, нам пора возвращаться к курице.
По дороге к машине Кайла заметила:
– Клянусь Богом, я не писала этого письма, папа.
– Я верю тебе, Кайла, – ответил он. – Слушай, не знаю, что происходит, но все становится слишком серьезным. Плакаты были ужасные, но угрозы смерти… – он покачал головой, – не уверен, что тебе следует продолжать участвовать в конкурсе, Кайла. Все это становится слишком опасным.
– Нет! – закричала она. – Это нечестно!
– Кайла, мы поговорим об этом дома.
– Скажи ему, что это нечестно, мама!
Оливия ахнула. Зак уставился на Кайлу. Даже сама Кайла удивилась.
– Я что, только что назвала тебя мамой? – спросила Кайла, и глаза ее наполнились слезами.
Оливия взяла девочку за руку:
– Да. И я очень этому рада.
Лицо Зака было непроницаемым.
Семейный совет, который созвал Зак, продвигался не слишком хорошо.
– Кайла, это первый год, когда ты можешь участвовать в конкурсе, – сказал Зак, стоя у кухонной стойки и наполняя тортильи куриным мясом и сыром. – И все эти события…
– Но ведь это несправедливо, что я должна покинуть конкурс только потому, что кто-то пытается все испортить, – возмутилась девочка. – Они именно этого и добиваются – чтобы мы все ушли!