– Мне известно только об одном случае, когда он ее видел. Издалека. Я не разговаривал с ним. Он перевел взгляд с меня на Кайлу и отвернулся.
– Как ты думаешь, зачем он посылал ей открытки на дни рождения и Рождество? – спросила Оливия. – Я все никак не могу перестать думать об этом. Это значит, что он заботился о чувствах Кайлы. Он хотел, чтобы она думала, что ее мать вспоминает о ней по крайней мере два раза в год.
– Оливия, мы с ума сойдем, если будем пытаться понять мотивы твоего отца.
– Знаешь, с самого отъезда Камиллы я все думаю об одной вещи, которую она сказала.
– Какой?
– Камилла считает, что отец отдал Кайлу тебе потому, что ты мне нравился. Он не хотел, чтобы его шестнадцатилетняя дочка растила ребенка, и в то же время он не хотел, чтобы ребенок вырос в чужой семье и был навсегда для меня потерян. Поэтому он отдал ребенка тебе, зная, что ты прекрасно о нем позаботишься.
– Но ведь твой отец считал меня никчемным оборванцем.
– Видимо, нет. Иначе он не отдал бы тебе Кайлу.
Зак попытался это осмыслить.
– Я как-то не задумывался над этим. Но по правде сказать, мне абсолютно все равно, что обо мне думал твой отец.
Оливия улыбнулась:
– Я знаю. И я этому рада. Я просто думала, так легче. Мне не так больно, когда не нужно его ненавидеть. А все эти мелочи складываются, и ненавидеть его становится все труднее. Я не люблю его, но я уже не ненавижу его так, как в свой первый день в Блубери.
Зак сжал ее руку:
– Хорошо. Ненависть еще никого не доводила до добра.
– Как ты думаешь, Джоанна расскажет Марни о нашем разговоре? – спросила Оливия.
– Думаю, нет. Мне кажется, Джоанне гораздо больше хочется попасть на страницы «Глянца». Мне кажется, она считает, что нашла более важного и полезного союзника, чем Марни. Будь она ей хоть родной сестрой.
– У нас сегодня еще одна встреча конкурсанток, – сказала Оливия. – Мне кажется, что у нас по несколько часов будет уходить на каждое решение.
– Я подожду снаружи в машине, просто чтобы убедиться, что эти часы ты не проведешь запертой в подвале.
– Не шути так, – сказала Оливия. Но она знала, что он не шутит.
– Нет, мне кажется, первой должна быть Сесили. Она самая красивая, – заявила мама Сесили.
– Эй! – воскликнула Кайла. – Это конкурс внутренней красоты. Внешний вид не имеет значения.
– Тогда первой следует быть тебе, – заявила одна из девочек.
На мгновение Кайла насупилась, но тут же взяла себя в руки.
Шесть конкурсанток и их матери стояли на сцене, переминаясь с ноги на ногу уже пятнадцать минут. Все, что от них сегодня требовалось, – определить порядок, в котором девочки предстанут перед жюри и зрителями.