- Это верно, - голос у Ольги дрогнул. - Совсем не значит...
Много ли людей на этом свете видели, чтобы плакал бесстрашный Кантор? Но значит ли это, что он не умеет? И что с ним делается сейчас, когда он думает, что любимую жену съели тролли?
Пятеро выживших тихо тряслись, неуверенно мямлили и крайне неумело врали. Видно было, что они заранее договорились, что именно будут врать, но под грозным взором Одноглазого Астуриаса их решимость начинала безудержно сбоить. Эмиссар по особым поручениям был зол и полон готовности карать без малейших снисхождений.
- Значит, напали тролли... - недоверчиво протянул он, рассматривая представленное доказательство. Огромная туша и голова с обсмаленной мордой не вызывали сомнений в подлинности, но вот поведение доблестных воинов таковые вызывало. Что-то они крутят. Что-то скрывают. - Разломали повозку, перебили половину охраны, утащили девчонку и одного из вас, как его...
- Хосе Игнасио, - услужливо подсказал командир, который чувствовал себя очень виноватым, ибо не присутствовал лично при столь важном событии и не мог ни помочь подчиненным, ни объяснить начальству, что же там случилось.
- А Кантор почему в таком состоянии?
- Так он... это... Как проснулся, вот такой и был... Зелья перебрал...
Точно, врут. Если бы хоть немного в зельях разбирались, придумали бы что-то получше.
- А откуда у мальчишки синяки?
- Бежать пытался, стервец.
- Это каким же образом?
- Да как-то умудрился руку выпростать.
- Кто привязывал?
- Хосе Игнасио, светлая ему память...
Ну конечно, когда в сомнительной ситуации имеется аж семь покойников, оправдаться можно от чего угодно. Есть на кого свалить.
Астуриас еще раз внимательно оглядел пленников.
Шут дрожал и прятал глаза. Этот ничего не скажет. Если ребята его как следует запугали, сказать правду он не решится. Разве что попробовать напугать сильнее.
Кантор сидел неподвижно и пялился куда-то прямо перед собой абсолютно отсутствующим взглядом. Простейшим требованиям "стоять", "сидеть", "идти" покорно подчинялся, если его подтолкнуть в нужном направлении. На слова не реагировал. На пинки тоже. Вполне возможно, что симулирует, надо будет проверить тщательнее, но в любом случае, он тоже ничего не скажет, если сам не захочет.
Принц Мафей мрачно хмурился, но глаз не прятал. Напротив, смотрел на эмиссара бесстрашно и многозначительно, будто нарочно насмехался: "Ну что, сам догадаешься, или все-таки меня спросишь?" Парень явно хотел, чтобы его спросили. Что ж, это быстрее и удобнее, чем возиться с запуганным шутом.