Пару минут спустя в свитере и кроссовках она спешила к внедорожнику.
Как истинная психопатка, Марси неслась по пустынным улицам Мемфиса, пролетев раз мимо знака «стоп» и проехав на красный сигнал светофора.
И вот теперь она здесь. У гостиницы «Пибоди». Стоя под проливным дождем и глядя вверх, Марси гадала, где то окно, за которым находятся Куинн и Аннабел, и чем они сейчас занимаются. Лежат, обнявшись, в постели, прислушиваясь к шуму дождя? Или занимаются любовью на рассвете?
«Куинн, ты должен быть со мной, – кричало сердце Марси. – Никто не будет любить тебя так, как я».
На протяжении тех лет, что Марси работала на Куинна, она испытывала неприязнь ко всем его женщинам, но при этом говорила себе, что придет день, когда Куинн посмотрит на нее и поймет, что любит ее, и только ее одну. Но время шло, а Куинн все смотрел на нее лишь как на преданную помощницу, и в ней проснулась ненависть ко всем его женщинам. Но ни к кому Марси не испытывала такой сильной ненависти, как к Аннабел.
«Что ты будешь делать, если он любит ее?»
Она стояла на холодной темной улице, глядя вверх на окна гостиницы, и ее слезы смешивались с дождем. Она умирала от отчаяния. Умирала, но никому не было до этого дела. А Куинну меньше всех.
А в эти ранние утренние часы, удобно расположившись на диване, Куинн и Аннабел наслаждались кофе и смотрели, как занимается рассвет серого дождливого дня. Они обменивались какими-то фразами, но большей частью обнимались, наслаждаясь тихой уединенной обстановкой. А потом, когда ими снова овладела страсть, вернулись в постель и медленно, с нежностью занялись любовью, после чего заснули и были разбужены менее часа назад, в десять часов, телефонным звонком Гриффина.
Завтрак доставили всего несколько минут назад, и, пока Аннабел приводила себя в порядок в ванной, Куинн расставил тарелки и разлил по чашкам кофе. Аннабел вышла из ванной, когда он, сняв целлофановую обертку со стакана со свежевыжатым апельсиновым соком, делал первый глоток. Куинну нравилось смотреть на Аннабел, ему все нравилось в ней: от длинных шелковистых волос до изящных ступней, которые, как он обнаружил, были очень чувствительными. Остановившись в дверях, Аннабел улыбнулась ему, и у него защемило сердце. Куинн не очень-то понимал, что с ним происходит, является ли чувство, которое он испытывает к ней, любовью, но знал совершенно точно, что их отношения не ограничатся короткой связью. Он хотел много большего. Хотел проводить с ней дни… нет, недели напролет, касаться ее, держать в объятиях, заниматься с ней любовью. Да хотя бы просто смотреть на нее.