— Что-то невдомек мне.
— Ну, а хотя бы уже то, что Масей из тюрьмы вернулся?
— Гм, большое утешение! Да и при чем тут тюрьма?
— Смотря какая. Он же не вор и не убийца, а политический. Значит, у пего расхождение с советской властью было. Ну, а теперь такие люди в цене.
— Вот ты про что! — невесело усмехнулся Зазыба. — Значит, за сына и мне цепа выше будет? Так я тебя понял?
— Так.
— Но ведь немцы небось еще не знают про Масея?
— Почему это не знают? — возмутился Браво-Животовский.
— Откуда же им стало известно? — бросил испытующий взгляд на своего собеседника Зазыба. — Сам говоришь, ему надо еще явиться в волость, отметиться.
— Ну и что? Это же отметиться, а… Словом, ты, Зазыба, не думай, что новая власть ничего про нас не знает. Знает, да еще и как.
— Выходит, ты мой благодетель? — насмешливо спросил Зазыба. — Значит, тебе надо спасибо сказать?
— Ну с этим еще успеешь, — снисходительно разрешил Браво-Животовский.
— Правда твоя, успею, — не меняя насмешливого топа, согласился Зазыба. — Но пока давай мы с тобой, Антон, договоримся так: ты не оказываешь мне никаких благодеяний, а я не нуждаюсь ни в чьем покровительстве. Во-первых, не так уж я молод, чтобы думать о карьере, особенно при новой власти, а во-вторых, для меня теперь важней не то, кто мне доверять собирается, а кому я доверять намерен. Скажу откровенно, к тебе у меня доверия нету.
— Напрасно.
— Не знаю, по сказал я, что думал.
— Напрасно, — повторил Браво-Животовский и добавил: — Теперь тебе без меня не обойтись.
— Вижу, тебе с чего-то очень хочется связать одной веревочкой с собой и меня, и сына моего.
— Веревок я не вью, тут ты ошибаешься, по общества твоего не чураюсь.
— Известно, не с Драницей же все время якшаться? Хватит того, что он подвел тебя у криницы. Все хвастал, что может по-немецки, наши мужики даже поверили, что он переводчиком при тебе, а как до дела дошло, так тумаков отведать пришлось. Да и немец тот тоже какой-то шалопутный — своего не узнал. Помнишь, как в том анекдоте?…
— Ну, чья бы корова мычала, а твоя молчала, — стараясь сохранить спокойствие, сказал Браво-Животовский. — Твои тоже не меньше шалопутные. Меня хоть плеткой, а тебя так и совсем чуть со света не сжили. Зря попрекаешь.
— Да я это к слову, — будто и правда пожалел Зазыба, что ненароком напомнил полицейскому о неприятности.
— У меня тоже к слову пришлось, — с явной иронией повинился Браво-Животовский.
— Будем считать, что квиты.
— Квиты так квиты, — охотно согласился полицейский. Напрасно он надеялся на перемирие. Через минуту Зазыба сказал: