– У нас есть свои правила, – мрачно ответила она. – Черт возьми, я не хочу без нужды терять клиентов. Люди, которые могут платить по моим ценам, становятся такой же редкостью, как хорошие женихи.
Я постарался придать себе вид хорошего жениха.
– Я не могу сообщить вам имени своего клиента. Скажу только, что он связан с семьей Синглентонов. – С семьей Чарльза Синглентона?
Она произносила каждый слог протяжно и отчетливо, словно строку любимых стихов. – Угу.
– Как чувствует себя миссис Синглентон?
– Не очень хорошо. Она беспокоится о своем сыне...
– И это убийство связано с ним?
– Я стараюсь это выяснить, миссис Гринкер. Но если мне не помогут, я не узнаю этого никогда.
– Очень жаль. Миссис Синглентон не моя клиентка. Думаю, что большую часть своих шляп она выписывает из Парижа, но точно не знаю. Входите. Входная дверь открывалась прямо в гостиную, облицованную панелями красного дерева. В кирпично-красном камине горело газовое пламя. Комната была теплая и запущенная, и пахла кошками.
Дениза гостеприимно указала на покрытую ковром кушетку. В стакане с пивом, стоявшем на кофейном столике возле кушетки, игриво пенились пузырьки.
– Я как раз собиралась выпить на ночь пива. Позвольте предложить и вам стаканчик.
– Не возражаю.
Она вышла в другую комнату и закрыла за собой дверь.
Когда я сел на кушетку, из-под нее вылез пушистый кот и прыгнул мне на колени. Его нарастающее мурлыканье стало похожим на отдаленный рокот вертолета. Где-то в доме, как мне показалось, велся тихий разговор. Дениза не торопилась возвращаться. Я спустил кота на пол и подошел к закрытой двери, По ту сторону Дениза вела телефонный разговор.
– ...он утверждает, что работает на миссис Синглентон.
Затем после паузы:
– Совершенно ничего, уверяю вас. Конечно, я прекрасно понимаю. Я очень хотела узнать, как вы смотрите на это дело.
Снова наступило молчание, потом Дениза проговорила сахарное «до свидания» и положила трубку.
Я на цыпочках вернулся на свое место, и серый кот опять засновал у моих ног. Он расхаживал взад и вперед, терся боками о мои брюки и заглядывал мне в лицо почти с женским презрением.
– Брысь! – сказал я.
Дениза вернулась, держа в каждой руке по стакану пенящейся жидкости.
Она сказала коту:
– Разве угрюмые мужчины станут любить кисок-мисок?
Кот не обратил на это внимания.
– Есть одна история о Конфуции, миссис Гринкер. Он был прокоммунистическим китайцем.
– Я знаю, кто такой Конфуций.
– В соседней деревне, назовем ее Белла-сити, произошел пожар. Конфуций поинтересовался, не пострадали ли люди. О лошадях он не спросил. Это ее задело. Пена поднялась выше краев стакана и потекла по ее пальцам. Она поставила стакан на кофейный столик.