Исполненная раскаяния, Дженни решила, что красться и прятаться она не станет. Если придется разбудить дядю, так тому и быть – она признается во всем, что случилось сегодня. К тому же ей все равно придется отвечать за пропавший товар.
Будить никого не пришлось. Едва Дженни взялась за ручку, как дверь перед ней широко распахнулась. Пэт стояла в дверях, подбоченясь и поджав губы, Уильям и Долли выглядывали у нее из-за плеча.
– Ага! Притащилась-таки! И где же вы, сударыня, пропадали все это время?
– Дженни, девочка моя, где лоток? Где мой товар? Где мои деньги?
– Я тебе отвечу, муженек. Этой шлюхе наплевать на тебя и твои денежки! – Пэт схватила Дженни за волосы и поволокла в дом.
– Нет, все не так! – Дядя Уильям с грохотом запирал дверь на засов. – Я все объясню! Я встретила одного знакомого. Он повез меня в Спринг-Гарден, и я позабыла о времени. Я… я не знала, что так поздно.
– А где лоток? Где товар? Где деньги? – в отчаянии воскликнул Уильям – он был такой жалкий и несчастный и своем колпаке и длинной серой ночной сорочке, топорщившейся на брюшке и путающейся вокруг тощих икр.
– Я… я их потеряла.
– Потеряла! Ты слышишь, муженек, что твоя племянница учинила?! Как ты могла потерять целый лоток с товаром? Как ты могла потерять наши деньги?
– Я не хотела, – простонала Дженни – Пэт больно тянула ее за волосы, заставляя опускать голову все ниже. Джен ни понимала, что после такого проступка ее запросто могу выгнать вон, но, как бы ни было ей горько и унизительно принимать побои, жить все равно где-то надо. Не на улицу же идти!
Дженни стало так себя жаль, что слезы сами хлынули из глаз.
– Не надо, девочка, не плачь, – проворчал Уильям похлопав Дженни по плечу.
Пэт и не думала отпускать преступницу.
– Ты что, совсем очумел, старый болван? Успокаивать ее вздумал? Эту шлюху жалеешь?
– Милая, зачем ты так…
– Не нравится, что я шлюхой ее назвала? Это имя ей, дескать, не подходит. Почему? Оттого что она хорошенькая? Да, Уильям, ты такой же, как все мужчины. Увидишь хорошенькую мордашку и таешь!
– Могу я идти спать? – громко шмыгнув носом, спросила Долли. – Я устала.
– Нет, никуда ты не пойдешь! – багровея от гнева, заорала Пэт, обращаясь к сестре. – Ты останешься здесь и будешь смотреть, что бывает с непослушными порочными девками!
Долли, посчитав за лучшее не спорить с сестрой, попятилась в угол, где уселась на бочку и привычно зашмыгала носом.
– Я пойду спать, дорогая, – пробормотал Уильям, предоставляя право хозяйке дома вершить правосудие и карать провинившуюся. Драть розгами подмастерьев для него труда не составляло, но красавица племянница – дело другое. Сама мысль о том, чтобы причинить боль такому чудному созданию, надрывала его сердце.