Гош понял, что это конец разговора. И почувствовал даже какое-то облегчение. Конечно, очень хотелось остаться, но Гоша до предела раздражал Белый с его диким страхом потерять лидерство. А еще сильнее Белый опасался того, что следующим номером Гош «примется» за его собственное прошлое. «Зря струсил, — подумал Гош не без тайного злорадства. — У тебя прошлого, считай, вообще нет. Одни сплошные глумления и издевательства. Очень надо мне копаться в такой помойке. Да ее вытащи на свет Божий — ты же, мужик, просто застрелишься».
— Боюсь, ты напрасно поставил на Сан Сеича, — вздохнул он. — Ему не нужно восстанавливать твою память. Ты ему удобен такой, какой ты есть. А главное — ты себя нынешнего просто обожаешь… Зачем тебе что-то вспоминать?
Белый даже не выругался. Он в ответ зарычал. Гош сгреб оружие со стола, повернулся к Белому спиной и побрел к дому.
Вдалеке послышалась кавалерийская рысь.
— Вот и Цыган, — бросил через плечо Гош. — Уже не цыган-одиночка, а гордый сын болгарского народа. Хочешь — удостоверься.
— Час времени! — напомнил Белый, стремительно обгоняя Гоша и скрываясь за углом. Гош немедленно повернул обратно. Уселся за стол, уронил на него руки, положил сверху голову и принялся думать, как дальше жить, и можно ли вообще это светопреставление называть жизнью.
Дробный цокот копыт приблизился вплотную.
— Э! — заорал кому-то Белый. — А ну, стой! Тпру, зараза!
Гош лениво навострил ухо. Проблемы Белого его вроде бы не касались больше, но на ранчо опять вломился кто-то чужой. И не исключено, что жадный до приключений.
Копыта сбились на шаг, потом остановились.
— Спокойно! — крикнул Белый. — Только спокойно!
— Руки за голову! — отчетливо произнес незнакомый голос. — И ты, здоровый, тоже!
— Ёпэрэсэтэ… — пробормотал Гош, доставая пистолет. — А вот и искомая пионерка.
Голос у новоприбывшего был хриплый, но явно женский.
* * *
— Ну-ка, ты, белобрысый, — распорядился женской голос. — Кидай сюда пушку. Молодец. Теперь здоровый. Так. Умница. Кто еще в доме?
— Никого, — соврал Белый. — Дура рыжая.
Рыжая дура, видимо, на миг задумалась. Или ловчее прицелилась. Гош, который осторожно подбирался к дальнему углу дома, пока что ее не видел.
— Есть. И пить. Быстро, — потребовал женский голос. — Мне. И коню. Знаешь, чем лошадей кормят, ты, ур-р-род? Давай, шевели задницей. А дружка твоего мордастого я пока тут покараулю. И не вздумай шутить. Продырявлю обоих. Его первого.
Хлопнула дверь. «Кто-то сейчас кого-то пристрелит, — подумал Гош, останавливаясь на краю мертвой зоны и переводя дух. — Голову даю на отсечение, Белый схватит автомат. И шарахнет из окна. А то и через дверь, не глядя».