— О, я помню! — резко ответила она и, фыркнув, исчезла в языках бездымного, холодного пламени. Едва это произошло, маска паяца сползла с лица наемника. Опасно сверкнули холодные, синие глаза, искривился в усмешке черный разруб рта.
— Да, ты помнишь, — с каким-то безнадежным отчаянием произнес он. — Иногда я думаю, что лучше бы ты страдала избирательным склерозом.
ОН не приказывал ему помогать Княгине. ОН вообще ничего ему не приказывал. Кольд помогал Реи'Линэ потому, что ХОТЕЛ ей помочь. Хотел хоть раз еще увидеть в глазах Осенней Княгини не брезгливость и отвращение, а тепло и нежность…
Хотя бы однажды… Хотя бы на мгновение…
И если ради этого ему придется на плечах тащить в Костряки глупого мальчишку — он потащит. В конце концов, каких только глупостей не совершают мужчины ради тех, кого любят?
19 — 21 ноября
Нара
Сама не знаю, какое чутье вывело меня на тракт, и как я добралась до корчмы. Остается только радоваться, что Тиан отказался брать заработанные мной деньги — теперь я хотя бы могу ими оплатить кров. Зарабатывать пением сил попросту не было. У меня уже ни на что не было сил, если честно. Но я справилась! И пришла, дотащилась. Теперь упасть бы на пол… нет, на кровать лучше. Подаренный хлеб я съела еще по дороге — она заняла весь день до самого вечера, а у меня не было другой еды. Может быть, стоило поделиться с Тианом, но где он, а где я. Пора посмотреть правде в глаза: он меня бросил. Сбежал, как последний трус, как подлец, бросил и оставил меня одну разбираться с той кашей, которую сам же и заварил. Сейчас уже не имело значения, что причиной этому была все-таки моя ошибка. Какая разница? Он наворотил еще больше. О, мы стоили друг друга — самая бестолковая баньши и самый бестолковый Воин!
Когда я переступила порог корчмы, свинцовая усталость куда-то испарилась. За одним из столов сидел Тиан. Сердце, казалось, замерло, а потом принялось биться чаще прежнего. Он здесь. Мой человек…
И он пьян, как последняя свинья! Нет, как две свиньи! Три! Да хоть десять! Это же надо было так нажраться!
Во мне закипела ярость. Я подскочила к своему ненаглядному придурку — глаза бы мои на него не глядели, — и отвесила затрещину. Он обернулся. Увидел меня. Нет, это надо же! Ему даже не стыдно! Ему тут хорошо! Он сыт, он пьян, он чему-то радуется, пока я… Вот скотина! Негодяй!
На мой крик прибежал хозяин этой мерзкой забегаловки. Я отвернулась от неспособного понять мою тираду Тиану и посмотрела на корчмаря.
— Госпожа, вы уж не серчайте, ваш муж не сказал, что вы вместе путешествуете… — зачастил смертный. Он говорил что-то еще, но я знаком попросила замолчать. Кто?! Мой… Муж?! Нет, это сумасшествие какое-то.