Она кивнула.
— Какой цвет машины тебе больше нравится?
— Который нравится тебе.
Он знал, что она так ответит. И вздохнул с облегчением. Так как цвет он уже заказал.
— Тебя не интересует, кто это будет?
— Не ты, это точно! Остальное не интересно.
— Ну, догадайся.
— Твой друг? Он удивился.
— Ты догадливая девочка.
Какая-то мысль мелькнула у него в мозгу, но ушла неразжеванной.
— Я понимаю, что мне не нужен шофер, и я люблю ездить с Дайаной, и ты делаешь это для него.
— Пока он выучит английский.
— Делай так, как только т ы считаешь$7
— Спасибо, Юджиния, я ценю это. А твой папа?
— Какое отношение имеет к этому мой папа, если твоей жене нужен шофер, и наша семья, ты и я, так решила.
Он поцеловал ее в губы.
— Юджиния, я все думаю, что ты ребенок, но твоя головка совсем взрослая. И ты разбираешься в таких вещах, в которых я чувствую себя ребенком.
Она подняла голову и сказала:
— Но я все-таки еще и американка!
— Это было бесподобно сказано!
И рассмеялись звонко. Полдневную еду они ели опять на кухне, которая к их приходу освобождалась и пустела. Из рук Юджинии ему казалось, что даже примитивная и не философская американская еда становилась вкуснее. И более философичной… Перед обедом мистер Нилл пригласил его в свой кабинет и показал фотографии.
Александр сделал вид, что не удивлен, и сказал:
— В следующий раз, сэр, когда вы будете делать это, пожалуйста, предупреждайте. Я не подопытный кролик, которого надо стеречь. Или беречь, как вам больше угодно.
Мистер Нилл взял одну из фотографий и произнес:
— Я боялся, что вы не согласитесь, и не хотел вам портить путешествие. Но в следующий раз я бы не покупал Юджинии пино-коладу. Если я не ошибаюсь, здесь она пьет пино-коладу, — и он протянул ему фотографию, — или как вам это угодно будет назвать.
Они рассмеялись одновременно. Он собрал все фотографии на столе и сказал:
— Считайте, что это подарок от меня в ваш медовый месяц. Я, скажем, знал или догадывался, что вы будете жалеть, что у вас не останется фотографий, где вы сняты вместе.
— Спасибо. Это действительно так. Мистер Нилл стал серьезным.
— Но позвал я вас не ради этой шутки, я хочу поговорить о будущем Юджинии. Я думаю, что оно тоже волнует вас?
— Больше, чем мое.
— Я рад слышать это. Именно это.
— Юджиния неплохо рисует, но ей не суждено быть великой художницей, пусть это останется ее хобби. Я думаю, вы доверяете моему мнению.
— Судя по картинам, собранным в вашем доме…
— Благодарю. К тому же я советовался с весьма известными художниками и показывал ее работы. Сам бы я не стал решать такой важный вопрос. Они хороши, ее работы, свежи и невинны. Но она не видела мира и жизни, чтобы стать великой художницей. Да и скольких мы знаем? И я надеюсь, что ни вы, ни я не собираемся отпускать ее в большой мир и оставлять нас в полном одиночестве.