Кандида скакала галопом почти милю, когда услышала, что кто-то зовет ее сзади. Обернувшись, она увидела, что разрыв между нею и лордом Манвиллом сократился, но все же он еще был на некотором расстоянии от нее.
Однако ей был слышен его голос, и хотя она пыталась не слушать, он продолжал настойчиво кричать:
– Остановитесь… Кандида… Это опасно… Вы погубите себя… и Пегаса…
Лишь последние два слова, а не боязнь ослушаться заставили Кандиду, преодолев нежелание, натянуть поводья. Остановить Пегаса было трудно, однако в конце концов ей это удалось, и она вызывающе, но одновременно и с тревогой в глазах повернулась к лорду Манвиллу. Подъезжая, он перевел своего Грома с галопа на рысь и наконец остановился возле Кандиды.
– Там, впереди, ямы гравия, – предупредил он ее. – Их не так просто увидеть, и если бы вы упали в какую-нибудь из них, то и вам, и Пегасу был бы конец.
Он говорил спокойным тоном, но, когда взглянул ей в лицо, она с жаром произнесла:
– По мне, так лучше пусть мы оба погибнем, чем на Пегасе будет ездить это чудовище! Она жестокая, безжалостная, вы слышите меня? Она колет лошадей шпорой, и не только для того, чтобы управлять ими, но и потому, что это доставляет ей немалое удовольствие!
– Послушайте, Кандида… – начал лорд Манвилл, и тут же ему пришлось замолчать, потому что Кандида, сверкая глазами и дрожа всем телом от переполнявших ее чувств, продолжала:
– Я видела Светлячка, когда она вернула его на извозчичий двор: на его левом боку была страшная рана от шпоры! И это был не первый раз, а третий или четвертый! Я помогала делать ему припарки и ненавидела того, кто мог так по-зверски обращаться с лошадью.
– Я понимаю… – снова начал лорд Манвилл, но Кандида опять прервала его:
– Вам это, наверное, доставляет удовольствие – вам и джентльменам вроде вас, – когда женщины эффектно ездят верхом, демонстрируя себя и лошадь в выгодном свете в Гайд-парке или в школах верховой езды. Но вы когда-нибудь думали о тех страданиях, которые причиняют лошадям эти «наездницы», надеющиеся на свои шпоры, чтобы истязать животное, пока оно не начнет подчиняться им из страха? Они, даже когда лошадь делает все безупречно, все равно колют ее без всякой причины. Я говорю вам, что это жестоко, жестоко! Я никогда ничего подобного не делала и не буду делать!