Замолчав на секунду, она затем добавила тихим и как сломленным голосом:
– Мне невыносимо даже думать о том, что с Пегасом могут начать обращаться подобным образом.
Теперь гнев ее иссяк и она была готова расплакаться. Она уронила голову на грудь, и ее волосы золотистой волной рассыпались по плечам.
– Я клянусь вам, – мягко и спокойно сказал лорд Манвилл, – что Лэйс никогда не сядет на Пегаса.
Кандида подняла голову.
– И ни одна женщина вроде нее? – спросила она.
– И ни одна женщина вроде нее, – повторил он. Он увидел облегчение на ее лице, и теперь, когда напряжение спало, казалось, она может упасть в обморок.
– Что-то жарко стало, – сказал лорд Манвилл. – Давайте дадим нашим лошадям отдохнуть, а сами посидим в тени.
Он указал в сторону небольшой рощицы из белых берез метрах в пятидесяти справа от них. Молодая зелень листьев трепетала под лучами солнца, будто пытавшимися пронзить их, чтобы коснуться зарослей примулы и фиалок, покрывавших пространство под деревьями.
Не говоря ни слова, Кандида двинулась в указанном лордом Манвиллом направлении. Доехав до леска, она соскользнула с седла, зацепила поводья за переднюю луку, погладила Пегаса и вошла под сень деревьев. Лорд Манвилл, также спешившись, подумал о том, можно ли оставлять Грома не привязанным.
Возможно было, что он его потом не поймает. Но он рассчитывал на то, что все обойдется, раз два коня стоят вместе; и, завязав поводья так, чтобы они не запутались у Грома в ногах, последовал за Кандидой.
Лесок был на склоне, и под деревьями находился уступ как раз подходящей высоты, чтобы сидеть. Розовато-лиловые и белые фиалки пробивались из-под своих округлых листьев, и Кандида села на них очень аккуратно, будто не хотела причинить им боль. Затем, чувствуя, что ей жарко, сняла с себя пиджак и бросила его на землю возле ног.
На ней была белая батистовая блуза с кружевными вставками. Она машинально подняла руки к голове. Шляпу она потеряла, и сейчас, когда она прикоснулась к волосам, последние оставшиеся шпильки выпали, и волосы в беспорядке рассыпались по плечам и спине, свисая ниже пояса.
Она судорожно начала было приводить их хоть в какой-нибудь порядок, но лорд Манвилл, подойдя сзади, взял ее за руки.
– Не надо, – с настойчивостью в голосе попросил он, – не трогайте свои волосы! Если бы вы только знали, как я желал увидеть их вот так.
Она с удивлением посмотрела на него, чувствуя, что прикосновение его пальцев вызывает у нее какую-то необъяснимую дрожь.
– Я должна извиниться, – начала она, и никакого протеста в ее голосе уже не чувствовалось; вместо этого слышались тревога и покорность, что выглядело чрезвычайно трогательно.