– Нет, вы совершенно правильно поступили, – ответил он. – Это мне надо извиняться перед вами за свою невнимательность и беспечность.
– Вы понимаете, что я чувствую к Пегасу? – спросила Кандида.
– Конечно, – ответил он. – Мне бы совсем не хотелось, чтобы хоть с Громом, хоть с какой-нибудь другой из моих лошадей обращались подобным образом. Мне всегда казалось, что шпора необходима при езде на дамском седле, но вы убедили меня, что без нее вполне можно обойтись.
Улыбка озарила лицо Кандиды, и она вдруг осознала, что он все еще держит ее за руки, сам находясь почти вплотную к ней. Она пошевелила пальцами.
– Я должна привести себя в порядок, – прошептала она.
– Зачем? – спросил он. – Вы прелестно выглядите, разве вы этого не понимаете?
Было в его голосе нечто такое, от чего ее сердце подпрыгнуло в груди и она не могла пошевелиться.
– Кандида! – хрипло спросил лорд Манвилл. – Кандида… что случилось с нами?
Не имея сил ответить, Кандида молчала, и через секунду он сказал:
– Почему вы глядите в сторону? Не может быть, чтобы вы боялись меня.
– Н-нет… нисколько, – прошептала она и, заставив себя повернуть голову, посмотрела ему в глаза.
Его лицо приблизилось к ней, и он обнял ее за плечи. Он почувствовал, что она дрожит; затем прикоснулся к ее губам. Он бы никогда раньше не поверил, что женские губы могут быть такими мягкими, нежными, податливыми. Наконец, издав тихий стон, она повернула голову в сторону.
– Почему вы отворачиваетесь? – спросил лорд Манвилл, и в голосе его чувствовалось сильное волнение. – Неужели вы все еще сердитесь на меня?
– Нет, – шепотом ответила она. – Дело… не в этом.
– А в чем же тогда? – спросил он. – Не может быть, чтобы вы меня все еще боялись.
Она покачала головой и тихо проговорила:
– Не… вас, а, мне кажется… себя.
– Но почему, дорогая моя? – спросил он. – Я не понимаю.
– Вы… внушаете мне… какое-то странное чувство, – запинаясь, пробормотала она. – Я не могу этого объяснить… Просто, когда вы… рядом со мной… как сейчас, например… я чувствую, что мне трудно… дышать, но все же… это… восхитительно.
– О, моя милая!
Взяв ее руку, он покрыл ее поцелуями.
– Я не могу выразить, как мне приятно слышать от вас такие признания. Понимаете ли вы, дорогая моя, что это должно было случиться? Мне кажется, я понял это, когда вы стояли тогда на ступенях в своем розовом платье и казались такой маленькой, такой юной.
– Мне было… страшно, – сказала Кандида.
– Я видел это, – ответил он. – У вас очень выразительные глаза, Кандида, и по ним можно было это прочесть. И все же, когда я сказал, что вам придется иметь дело с Адрианом, вы, похоже, испытали облегчение, и это так часто беспокоило меня. Почему, скажите же мне?