— Но ты же находился когда-то под его защитой?
— И что с того? Я сбежал, Герда. Выбрал свой путь.
— Думаешь, ты сделал правильный выбор?
— Древние говорили: в одну воду нельзя войти дважды. Совершил я ошибку или нет, значения теперь не имеет. Давай поговорим об этом позже, ладно? У нас еще будет уйма свободного времени, надоедим друг другу до смерти.
Не дожидаясь ответа, он хотел отключить лазерную связь, чтобы возобновить спуск, но внезапно изменил решение.
— Герда… — его голос прозвучал напряженно и хрипло. — У нас проблемы.
— Что еще? — Устало спросила она.
— Я фиксирую сигнатуры боевых скафандров. В километре над нами…
— Постой… Что это значит?! — Герда резко обернулась.
— Группа зачистки. — Ответил Хайт, испытывая в данный момент острое желание развернуться и уйти, чтобы не смотреть ей в глаза, ничего не объяснять, а продолжать решать свои проблемы в одиночку. — По наши души, фрайг их всех раздери!..
Герда бессильно прислонилась спиной к стене изо льда. Они стояли на узком, непрочном козырьке, восходящий по трещине поток воздуха хоть и считался «теплым» по меркам Эригона, но обжигал участки кожи лица, не прикрытые дыхательной маской.
— Ну, что ты хочешь от меня?! — Неожиданно психанул Герберт. — Здесь обнаружены артефакты цена которым, — миллиарды кредитов! Кто станет считаться при этом с твоей или моей жизнью?! Да, никто, пропади оно все пропадом! — Герберт присел на корточки, зло глядя себе под ноги. — Мы — потенциальные трупы…
— Почему люди, а не машины? — Глухо спросила Герда. — Кибермеханизмы справились бы с задачей быстрее.
— Я кибрайкер. — Мрачно напомнил ей Герберт. Для ликвидации таких как я, существуют специальные подразделения. Кандидатов в них набирают среди людей, никогда не подвергавшихся имплантации. Ликвидаторы, или «охотники на кибрайкеров», не знают пощады. Они работают не только за деньги, им внушают что «избыточно имплантированные» — уже не люди, и в их убийстве нет никакого греха, напротив, это очищает общество.
Глаза Герды, с лопнувшими от напряжения капиллярами, покрасневшие, печальные, смотрели на Герберта, почему-то пробуждая ощущение неловкости, которое он не испытывал очень давно.
— Наш мир глубоко болен… — Произнесла она. — Мы все больны…
— Вот только этого не надо, ладно?… И без проповедей тошно. — Он нашел в себе силы, чтобы пристально посмотреть ей в глаза и медленно произнес: — Ты должна будешь защищаться. Так же, как и я. Только вместе мы сможем выжить. Вступать в переговоры бесполезно. Нас приговорили, понимаешь?
Она медленно кивнула.