Виконтесса коротко представила Соланж и Куинна друг другу и жестом предложила ему присесть.
– Достаточно было бы прислать записку, – холодно заметила она.
– Чтобы проинформировать вас о том, что Лизетт жива и почти здорова? – растягивая слова, переспросил Куинн. – Даже я, человек, признаю, не слишком воспитанный, счел бы такой шаг бестактным.
Виконтесса напряженно замерла и бросила взгляд в сторону Соланж, которая сидела рядом с ней. Брюнетка взяла ее за руки.
– Чего вы хотите, мистер Куинн? – спросила виконтесса. – Я не в настроении играть с вами в игры.
Саймон простил ей грубость. Учитывая обстоятельства, поведение ее было легко объяснить.
– Лизетт заявляет, что не помнит ничего из своей жизни, кроме двух последних лет, и именно поэтому она до сих пор не попыталась вас разыскать.
– Как удобно, – насмешливо протянула виконтесса. – Чем путаться в деталях, лучше уж сказать, что совсем ничего не помнишь. И когда вы ее приведете? Я уверена, что она с удовольствием разделит с нами наше состояние.
– Я не сведу вас до тех пор, пока не буду уверен в том, что могу сделать это, не опасаясь ни за чью жизнь.
– О, я понимаю. И сколько будет нам стоить обеспечение безопасности?
Саймон улыбнулся. Он подумал, что не отказался бы от удовольствия поговорить с виконтессой тогда, когда она будет менее критично настроена.
– Вы знали о человеке по имени Эспри, когда жили с маркизом Сен-Мартеном?
Виконтесса побледнела.
– Понимаю, – пробормотал Саймон. – В последние годы вы получали от него какие-то сообщения?
– Разве вас это касается?
– Я нахожу странным то, – негромко сказал Саймон, – что и вы, и Дежардан так защищаете человека, который отравляет вам жизнь.
– Есть темы болезненные и очень личные. И на эти темы нелегко говорить с незнакомцами и теми, которым не вполне доверяешь.
– Я ему доверяю.
Голос Линетт подействовал на Саймона, как теплый поцелуй солнца, и грудь его невыносимо сдавило от переполнявших чувств. Ему пришлось сделать над собой усилие, чтобы решиться взглянуть на нее. И, взглянув на нее, он на мгновение задержал дыхание, ибо тени под глазами и припухший от поцелуев рот выдавали ее с головой. Ока носила на теле оставленные им следы. И никогда еще не была так прекрасна.
Саймон кивнул, приветствуя ее.
– Мадемуазель Байо, вы ослепительны в этом наряде.
– Мистер Куинн. – Голос Линетт был низким и чуть хрипловатым, и он живо напоминал ему о том, как она кричала в его постели. – В этом костюме вы тоже неотразимы.
– Линетт, – строгим голосом сказала виконтесса, – прошу тебя, вернись в свою комнату.