– О! – нахмурилась Морган. – Об этом я как-то не подумала.
– Да уж. Ему сильно повезло, что у него есть отец, который спланирует его будущее.
– Если, – осторожно заметила Морган, – ты намерен оставаться в его жизни так долго.
– Разумеется, намерен. Ты что, полагаешь, я брошу собственного ребенка?
– Восемнадцать лет – долгий срок.
– Не такой уж и долгий для отца.
– Но фамилия у моего ребенка… – она помолчала, – будет не Монтгомери.
Уорд застыл – очередная волна потрясения хлестнула его измученное сердце.
– Нет, – медленно произнес он. – Его фамилия будет Уэдерли.
Морган небрежно пожала плечами, но лицо ее напряглось, а в глазах появились тени.
– Восемнадцать лет, – мягко произнес Уорд, снова представляя себе последствия, – действительно долгий срок. Особенно для людей, не связанных никакими юридическими обязательствами.
– За это время ты можешь жениться, Уорд.
– Ты тоже можешь выйти замуж.
– О да! – саркастически ответила она. – Мне сделают так много предложений!
– К черту все это! – воскликнул Уорд и встал, внезапно почувствовав себя встревоженным и несчастным. Потирая шею, он подошел к буфету, чтобы плеснуть себе бренди. – Тебе налить? – спросил он, держа в руках бутылку.
– Немного хереса, спасибо.
Он хмуро кивнул, налил рюмку и протянул ее Морган. Потом сел в кресло и отхлебнул бренди, пытаясь представить себе будущее с идеально подходящей бостонской женой и законнорожденными детьми. Он всегда мечтал предстать пред миром, в качестве преданного отца и мужа. Но сможет ли он после Морган любить другую женщину? Сможет ли какая-нибудь женщина занять ее место? И если уж на то пошло, имеет ли это хоть какое-то значение? Он никогда не включал в свои планы любовь, никогда не надеялся ее найти. Совсем наоборот – он боролся за безупречную репутацию, мечтал стоять плечом к плечу с лучшими членами бостонского высшего общества.
Но, подумал вдруг Уорд с мучительной тоской, какая честь в том, чтобы стать отцом незаконнорожденного ребенка?
Единственное средство тут… черт возьми, единственное средство…
Со сжавшимся сердцем следила Морган за Уордом, за тем, как он, нахмурившись, крутил в пальцах бокал. Глотнув хереса, она погладила живот, словно младенец мог почувствовать ее ласку. Ее ребенок – дитя беглой убийцы. О Боже, восемнадцать лет – это очень, очень долгий срок… Уорд сделал еще глоток бренди и поднял на Морган глаза, сощурившись, словно от боли.
– Ты хочешь выйти за меня замуж, Морган?
Она резко втянула в себя воздух и какое-то мгновение не могла ни дышать, ни думать.
Потом мозг включился и лихорадочно заработал. О Боже, он придумал такой отчаянный выход из безнадежной ситуации! На самом деле он вовсе не хочет ее в жены. Знай Уорд правду, он бы ее и в любовницы не взял.