В комнату вошла Мейв с подносом. Желудок капитана совершил очередной кульбит. Годы, буквально годы безупречного поведения псу под хвост из-за нескольких недель украденной страсти. Как он мог быть таким тупым?
Потирая занемевшую шею, он смотрел, как Морган разливает чай. Мейв вышла. Морган подала Уорду чашку чая, коротко взглянув ему в глаза. Невероятные глаза, зеленые, как море, глубокие, как океан, сейчас покраснели и были полны боли. В более безоблачные мгновения Уорд признавался себе, что он знавал женщин значительно красивее Морган – например Фрэн, но в сердце своем он понимал, что для него в этом мире не существует женщины прекраснее.
Морган удобно расположилась на диване. Уорд откинулся на спинку стула и спросил:
– Значит, ребенок должен родиться в августе? – Морган кивнула. – Ты понимаешь, – продолжил Уорд, и сердце его сжалось, – что все зашло слишком далеко и делать что-либо поздно?
Морган сделала глоток чая к ответила:
– Еще возможно.
– Но небезопасно. Если ты хотела пойти этим путем, думать нужно было раньше.
Морган резко втянула в себя воздух, как будто Уорд ее ударил.
– Я не говорила, что хотела этого!
Морган повернулась и вскинула голову, ловя его взгляд. В ее глазах цвета тревожного океана плескалось страдание.
– Это твое дитя, Уорд, – произнесла она, и голос ее дрогнул.
Его дитя. Их дитя, зачатое в любви. Багровое жаркое желание пронзило. Уорда вместе с неистовой, горько-сладкой любовью, и все-мысли о взаимных обвинениях временно испарились. Прерывисто вздохнув, он поставил чашку на столик у дивана и раскрыл объятия:
– Иди ко мне, любовь моя.
Морган отставила чашку и нырнула в его объятия. Уорд ждал слез, но Морган не плакала. Вместо этого она крепко вцепилась в его рубашку, сминая пальцами ткань, и делала глубокие вдохи.
Уорд учуял сладкий аромат ее волос и улыбнулся:
– Так, значит, мы будем родителями.
– Да, – счастливо отозвалась она. – И мы должны выбрать имя. Если нам захочется что-нибудь иностранное, назовем его Портосом, как в «Трех мушкетерах». Только подумай, капитан, мы сможем называть его Порт – сразу и в честь морского порта, и в честь твоего любимого портвейна!
Чувствуя, как в груди зарождается смех, Уорд ухмыльнулся и покачал головой:
– Морган, нет! Наше дитя просто убежит из дома! Может быть, дорогая моя, мы ставим карету впереди лошади? Сначала нам следует подумать о его рождении.
– А что тут думать? Младенец появляется на свет по своему собственному расписанию.
– Это верно, но даже при хорошей заботе он будет нуждаться в родителях лет восемнадцать.