Смятение и беспокойство, которые Фальк испытал в Эс Тохе, лишили его способности трезво анализировать происходящее. Часть разума твердила: «Именно этого они и добиваются. Тебя хотят сбить с толку и сделать излишне доверчивым». В настоящий момент он уже не мог разобрать, была ли Эстрел, которую он так хорошо знал и преданно любил, ему другом, или же она из Сингов, или просто орудие в руках Сингов; говорила ли она ему правду или же постоянно лгала, угодила ли она в западню вместе с ним или же сама привела его в ловушку? Он помнил ее смех; но помнил он и ее отчаянное объятие, ее шепот… Как следует поступить с этим мальчиком, с болью и ужасом глядящим на него такими же неземными глазами, как и его собственные? Будет ли юноша правдиво отвечать на вопросы или же будет лгать?
Среди всех этих иллюзий, ошибок и обманов, как показалось Фальку, существовал лишь один верный путь — тот, которому он следовал с тех пор, как покинул Дом Зоува.
Он еще раз посмотрел на паренька и сказал:
— Я не знаю тебя. Я не помню тебя, хотя, возможно, и должен помнить, потому что в моей памяти сохранились только последние четыре или пять лет моей жизни.
Фальк кашлянул, вновь отвернулся и сел в одно из высоких вертящихся кресел, пригласив мальчика последовать его примеру.
— Вы… помните Верель, преч Рамаррен?
— Что такое Верель?
— Наш дом. Наша планета.
У Фалька защемило где-то в груди, но он промолчал.
— Вы помните… путешествие сюда, преч Рамаррен? — заикаясь, спросил мальчик. Казалось, слова Фалька не дошли до него. В голосе пробивались гнетущие, тоскливые нотки, подкрепленные уважением и страхом.
Фальк покачал головой.
Орри повторил свой вопрос, слегка видоизменив его:
— Вы помните наше путешествие на Землю, преч Рамаррен?
— Нет. А когда оно было?
— Шесть земных лет тому назад. Простите меня, пожалуйста, преч Рамаррен. Я не знал… Я был над Калифорнийским морем, и за мной послали аэрокар, автоматический аэрокар. Мне не сообщили, для чего я понадобился. Затем лорд Краджи объяснил мне, что нашелся один из членов нашей экспедиции, и я подумал… Но он ничего не сказал о том, что случилось с вашей памятью… Значит… вы помните только Землю?
Казалось, паренек умолял Фалька, чтобы тот ответил отрицательно.
— Я помню только Землю.
Фальк кивнул, твердо решив не поддаваться чувствам мальчика, его наивности, детской искренности лица и голоса. Нельзя исключать возможность, что этот Орри на самом деле вовсе не такой, каким желает казаться.
Ну а если он не кривит душой?
«Я не позволю, чтобы меня вновь одурачили», — с горечью подумал Фальк.