Он атаковал лучников, накладывающих стрелы на тетиву, со спины — ничуть тем не смущаясь, как дикий зверь, бросающийся на добычу молча и стремительно. С разбега он смахнул мечом голову ближайшего лучника, разрубил от плеча к бедру второго, проткнул насквозь третьего и лишь тогда был вынужден остановиться. Пока он выдирал меч из ребер вопящего разбойника, оставшиеся двое успели обернуться и тут же атаковали нового врага — без тени испуга и замешательства. Кинжал первого сломался о грудь Сигмона, и тот в ответ кулаком, как булавой, размозжил голову нападавшего. Оставшийся сделал выпад мечом, но Сигмон успел освободить свой клинок и отразил удар. Ответным выпадом он вспорол противнику живот, и в тот же момент в его плечо ударила стрела. Сигмон прижал к себе хрипящего лучника со вспоротым брюхом и взглянул наверх — там, чуть выше его головы, на ветвях поваленного дерева сидела вторая пятерка лучников, что готовилась выпустить стрелы по таримцам. Увидев, что их атаковали с тыла, лучники не бросились бежать, как сделали бы обычные разбойники, а развернулись и напали на врага.
Граф прикрылся умирающим лучником, словно щитом, еще от двух стрел, и швырнул тело в тех, кто целился в него. Прыгнул следом, отрубил одним ударом ногу ближайшего лучника, второго сбил ударом ноги, но тут же сам провалился сквозь густые ветви ели и хлопнулся спиной о землю. Разбойник, оставшийся наверху, над графом, пустил стрелу в упор, прямо в живот, и наконечник звонко взвизгнул, не в силах одолеть чешую зверя.
Сигмон прыгнул вверх, насадив не успевшего удивиться лучника на меч, словно на копье. Увернувшись от падающего тела, он уцепился за толстую ветку, подтянулся и прыжком вскочил на нее, словно канатоходец на канат.
Оставшиеся в живых лучники бросились прочь — Сигмон увидел только их спины, исчезающие в зарослях на обочине, но преследовать их не стал — бой за черный экипаж продолжался.
Десятка полтора пеших разбойников, неожиданно налетевших на всадников охраны, успели выбить из седла двоих и убить лошадь под третьим таримцем. Оставшиеся всадники отступили, стараясь держаться вместе, к ним присоединились слуги, сражавшиеся за свою жизнь, но разбойники атаковали ровным строем, не стесняясь ранить лошадей. Если бы у них были копья, судьба всадников решилась бы в мгновение ока, но сейчас опытные таримцы держали нападавших на расстоянии с помощью длинных клинков, а обученные бою кони не подставлялись под удары. Разбойники завязли в ближнем бою и еще не успели понять, что лишились поддержки лучников. На глазах у Сигмона трое разбойников кинулись на крайнего всадника и вытащили его из седла. Еще двое оставили схватку и, не дожидаясь конца боя, кинулись к экипажу, торопясь первыми распахнуть дверцу. Сигмон присел, закачался на ветке. И прыгнул.