Выругавшись сквозь зубы, Хейдон допил виски. Слава Богу, Оливер держал у себя бутылку «для медицинских целей». Увидев, как Хейдон мечется по комнате, старик предложил ему «хлебнуть немного, чтобы успокоиться». Хейдон выпил добрую половину бутылки, но успокоения не нашел. Напротив, его все больше одолевала потребность действовать. «Уж если она решила провести ночь в тюрьме, могла бы прислать записку, чтобы я так не беспокоился, – думал Хейдон. – А может, она вовсе не осталась в тюрьме? Ведь уже стемнело, и в такое время на улице полно негодяев. Женевьева должна была вернуться домой несколько часов назад, и, значит… Возможно, на нее напали или похитили».
Резко развернувшись, Хейдон вышел из комнаты и направился к парадной двери. Он решил отправиться на поиски. Но не успел он подойти, как в замке звякнул ключ, и тут же дверь отворилась. Хейдон вздохнул с облегчением – перед ним стояла Женевьева. Как ни странно, но, сообразив, что с ней ничего страшного не случилось, он с возмущением выпалил:
– Черт возьми, где вы были?!
Женевьева вскинула голову и взглянула на него с некоторым удивлением. Затем тихо проговорила:
– Ее не выпустили. А в камере вместе с ней сидит убийца, сумасшедшая, которая постоянно что-то бормочет или кричит. Девочку продержат в тюрьме три дня, а потом будет суд. Я ходила к мистеру Инграму, умоляла дать показания в пользу Шарлотты, но он отказался. Сказал, что ее пример должен послужить предостережением для всех других малолетних преступников. Тогда я смирила гордость и пошла к Чарлзу, попросила нанять хорошего адвоката. А он заявил, что теперь о моих детях должен заботиться муж и что я сделала свой выбор, когда оставила у себя ублюдка, хотя могла бы выйти замуж за него. И еще он сказал, что всегда знал: моя жизнь закончится катастрофой. Оказалось, Чарлз знал про банк и про то, что мне грозит, но ему все равно. Он считает, что я это заслужила.
Хейдон в ярости сжал кулаки – ему ужасно хотелось проучить этого бездушного негодяя Чарлза. Но он тут же взял себя в руки – сейчас следовало позаботиться о Женевьеве, надо было как-то успокоить ее и утешить, ведь она так много перенесла за этот вечер.
Какое-то время оба молчали. «Я сумею выдержать и это, – подумала Женевьева. – Ведь бывало и хуже, чем сейчас». Однако она не помнила, чтобы когда-нибудь чувствовала себя такой бессильной. Как спасти Шарлотту? Как убедить судью в том, что девочка не заслуживает столь сурового наказания?
Не зная, как утешить Женевьеву, Хейдон машинально протянул к ней руки, тут она вдруг вскрикнула и, бросившись ему на грудь, разрыдалась.