Пепел отбросил опустевшую бутыль, вытащил из ящика нового «Джонни Уокера».
— Мей, прикрой кабину, музыка мешает. Я тост говорить буду.
Незамужняя вьетнамка все поняла, выскользнула из-под руки бульбаша и прикрыла дверцу кабины, в которой старалась автомагнитола.
— Я могу перевести на английский, — предложил Витась.
— Не надо. Им уже пора понимать и без перевода.
Пепел встал, держа в руке пластиковый стаканчик с «Джонни Уокером». Окинул взглядом притихшее нелегальное сообщество.
— М-да, думал ли я… Ну да ладно, не об этом речь. Речь пойдет за нашу с вами жизнь. Знаете, синьора Лопеса? По глазам читаю, что не знаете. А есть такой мудак международного масштаба. Он гадает, где я, куда Серега подевался? А я тут с вами виски дринкен. И в это есть что-то, я б сказал… мистическое. Короче, завтра я сам займусь нелегальным перевозом. Рубь за сено, два за воз, полтора за перевоз, ферштеен? За коробками прятаться не будете, хватит крысиной жизни. Короче, нелегалы, вот вы куда-то едите за счастьем. А вы уверены, что будет у вас когда-то более счастливый вечер, чем этот? Выпьете ли вы в своей жизни что-нибудь лучше, чем «Джонни Уокер»? Будет ли вообще какой-нибудь другой вечер кроме этого? Вот то-то оно, что это есть неизвестность. За неизвестность и до дна, нелегалы!
* * *
Лахузен проткнул карту булавкой с красной, фосфорицирующей головкой в районе австро-итальянской границы. Булавка поразила деревню Шёлемань, славящуюся виноградом и козьим сыром. Оттуда поступило последнее сообщение.
К сожалению, извилистый путь русского бандита Отто отмечал задним числом.
Очертив территорию, где теоретически мог объявиться личный враг синьора Лопеса, «Новый абвер» проверял каждое сообщение о любых, самых пустячных происшествиях на этой территории. Слишком поздно они вышли на мелкого албанского проходимца Мустафу и курирующих его подонков, которые были избиты странной славянской парочкой. (О, Лахузен с какой радостью принял бы личное участие в расстреле всей этой никчемного двуногого албанского мусора, изгадившего Европу, но пришлось внимательно их выслушивать и платить за информацию). Один из драчливой парочки подходил под описание разыскиваемого русского. След был взят.
Андреас проницательно связал появление у русского беглеца напарника с ночным посещением чешской фермы. Пришлось вернуться в те края. У местного сонливого и добродушного полицейского, похожего на отставного Швейка («О, майн готт, что ж ко мне так привязался этот проклятый Швейк, когда ж пройдет этот пражский кошмар», сам на себя разозлился Лахузен), легко установили личность господина, проживавшего на ферме в качестве гастарбайтера. Витась Завирюха, гражданин Белоруссии, согласно паспортной записи постоянно проживает в городе Витебске, согласно полученной информации проживает где угодно, но только не в городе Витебске.