Да, в его взгляде было такое смирение, что просто щемило в груди, – каждому сразу становилось ясно, что, прежде чем дойти до этого, старик порядком настрадался.
Несколько раз он спрашивал:
– Где госпожа Ле Клоаген?
– Ждет вас.
Это его не успокаивало. Он знал свою нетерпеливую, властную жену и вполне отдавал себе отчет, что она не станет спокойно сидеть в приемной.
По традиции Мегрэ начал с выхода на контакт – когда допрос ведется добродушно, сердечным тоном и с таким видом, словно допрашивающий не придает никакого значения задаваемым вопросам, а скорее извиняется за простую формальность.
– Прошлый раз я забыл уточнить одну деталь. Когда к мадмуазель Жанне постучались условным стуком, она, как вы говорили, гадала вам на картах?
Ле Клоаген слушал молча, словно ничего не понимая.
– Мадмуазель Жанна подтолкнула вас к двери и заперла ее за вами. Так вот, я хотел бы знать, остались ли карты на столике или она их спрятала. Не спешите. Соберитесь с мыслями. Судебный следователь – Бог весть почему! – придает этому вопросу значение, которое я нахожу чрезмерным.
Ле Клоаген не шевелится. Он вздыхает, не отрывая от колен руки – удивительной руки, которая, как тогда в такси, опять привлекает к себе внимание Мегрэ.
– Попробуйте восстановить в памяти сцену… Жарко. Балконная дверь открыта. Вокруг вас все светло, на мраморном столике в стиле Людовика Шестнадцатого разложены многоцветные карты…
Взгляд старика словно говорит: «Вы не понимаете, как я страдаю. Вы мучаете бедного, беззащитного человека».
Мегрэ с чувством стыда отводит глаза и кротко повторяет:
– Прошу вас, отвечайте. Это не официальный допрос: ваши ответы не фиксируются. Итак, карты остались на столике?
– Да.
– Вы в этом уверены?
– Да.
– Мадмуазель Жанна разложила для вас большую колоду?
– Да.
Мегрэ встает, направляется к дверям, зовет Люкаса и строгим тоном выговаривает:
– Послушайте, бригадир. Должен констатировать, что ваши сведения неточны. Не могу же я предположить, что господин Ле Клоаген лжет.
Нда! Полиция – занятия не для мальчиков из церковного хора, как выразился бы один бывший министр внутренних дел. Но разве убийц мучат угрызения совести?
– Вы категорически заявили, бригадир, что мадмуазель Жанна не гадала на картах и что в квартире карт вообще не было?
– Так точно. Свидетельские показания сходятся. Мадмуазель Жанна не гадалка на картах, а ясновидящая и предсказывала, глядя в хрустальный шар и приводя себя в транс, как это делается на Востоке.
– Послушайте, господин Ле Клоаген, вы, без сомнения, плохо расслышали мой последний вопрос или ответили на него не подумав. На столике не было карт, так ведь?