Мгновение Ричард боролся с собой, его горло дрожало, затем мальчика прорвало:
– Я хотел, чтобы они умерли. Я видел, как они пошли вместе в спальню и поставили собаку караулить дверь, и я пожелал им смерти. А потом пошел в лес, чтобы потренироваться в стрельбе из лука, а когда вернулся, там были солдаты. Это все из-за меня.
– Ох, Ричард, дорогой мой, конечно, нет!
Кэтрин испугалась, потому что слишком хорошо понимала его вину. Если бы она сама не повернулась спиной к Левису в то последнее утро и не лишила его поцелуя, может быть, он бы жил до сих пор. Молодая женщина знала, что это глупая мысль, однако от нее невозможно было избавиться в минуты грусти. Она еще крепче обвила плечи ребенка рукой.
– Если бы желания могли вредить людям, то мир опустел бы. Сколько раз ты говорил мне «черт тебя побери», когда был в плохом настроении или за моей спиной? Уж я знаю, – добавила она с улыбкой, несмотря на болезненно сжатое горло. – Но я же никуда не исчезла, верно?
– Да, но…
– Никаких но. Я знаю, что ты не любил некоторых «друзей» мамы, но у тебя не больше возможностей наслать на людей смерть простым желанием, чем… чем вот у этой кучи навоза встать на ноги, начать двигаться и говорить!
Ричард скривился и вырвался из объятий.
– Но я же желал им смерти!
– Так покайся священнику и больше об этом не думай. Если ты хочешь объяснить все маме, попробуй помолиться на ее могиле. Я уверена, что она услышит тебя.
Мальчик задумался.
– Ты так считаешь?
– Я уверена, – веско подтвердила Кэтрин.
– А можно я сделаю это прямо сейчас?
Кэтрин остановилась и повернулась так, чтобы они оказались лицом к кладбищу.
– Чем скорее, тем лучше. Хочешь, я пойду с тобой? Ричард покачал головой.
– Я хочу быть один.
Молодая женщина смотрела, как он идет обратно, крепко сжав губы, чтобы не дрожал подбородок. Издали его фигурка казалась еще меньше и уязвимее. Кэтрин очень хотелось кинуться за мальчиком, заключить его в объятья, но она сдерживала себя, уважая гордость и желание ребенка. Странно и печально, но сейчас впервые в жизни мать принадлежит только ему.
Минуты, которые Ричард провел на могиле Эмис, стали для него переломными. Этим вечером, когда женщины готовились ко сну, он казался спокойным и просто усталым, а не падающим от изнеможения, как в прошлый раз. Однако Кэтрин все же дала ему питье Этельреды, после того как уложила на тюфяк под льняную простынь и тканое одеяло.
– Никаких снов! – пообещала она, скрестив пальцы за спиной и стараясь не думать о том, как поведут себя женщины графини, если им придется не спать вторую ночь подряд.