Опустившаяся тишина была более оглушительной, чем громкие крики воинов некоторое время назад. Оказывается, Ройс просто играл с ними! Взглянув на дядю, Бетани увидела, что тот разъярен.
– Ты отступаешь от своего слова, нормандский рыцарь? – с вызовом произнес Брам Мактавиш.
Сверкнув глазами, Бетани бросила в лицо Ройсу обвинение дяди.
– Non, твоих родственников освободят сразу же, как только богатства, вывезенные в твои владения, будут возвращены их законному владельцу: мне.
Повернувшись к Бетани, Ройс дождался, когда она изложит его требования.
Девушка же беспомощно смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова. Значит, ему известно о подводах с богатствами замка. Постепенно придя в себя, она перевела слова Ройса де Бельмара, понимая, что остальные потрясены не меньше ее.
– До встречи, – кивнул дядя Брам. – С твоего позволения, я могу попрощаться с детьми своего брата?
– Oui. Ты можешь сказать им adieu,[5] выразив надежду на скорую встречу. В тот день, когда ты решишь, что близкие тебе люди значат больше, чем золото, свершится это радостное событие – но не раньше.
Ройс отошел в сторону, и Бетани взяла дядю за руку.
– Что же делать, дядя?
– Я не верю, что он освободит Мери и Брета даже после того, как я возвращу ему сокровища. – Прищурившись, Брам посмотрел поверх плеча племянницы на нормандского предводителя. Затем он снова повернулся к Бетани, и гнев, наполнявший его взгляд, сменился печалью. – Но тебя я все равно не смогу выменять. Он не собирается отпускать тебя.
– Это не важно. Я хочу, чтобы Мери и Брет были в безопасности.
– Я сделаю все, что смогу. – Поцеловав девушку в щеку, он шепнул: – Смелее, девочка моя. Что-нибудь мы обязательно придумаем. – Затем, подхватив Брета на руки, шотландец сказал: – Заботься о своих сестрах, парень. И ничего не бойся.
Мальчик отчаянно закивал, и Брам, опустив его на землю, взъерошил ему волосы.
– Уверен, ты будешь достоин имени и памяти своего отца.
Мери, скромная и застенчивая, словно ангел, шагнула к дяде:
– Дядя Брам, я буду беспрестанно молиться за вас.
– Мери, девочка, отец и мать гордились бы тобой. – Он стиснул племянницу в своих объятиях.
Золотая цепочка на шее Мери, сверкнув на солнце, сквозь затуманенный слезами взор показалась Бетани маленькой радугой.
– Перстень отца, – прошептала она про себя, вытирая глаза. И сказала вслух: – Мери, отдай дяде Браму отцовский перстень. Пусть он сохранит его в память о брате. Быть может, нам больше не суждено будет свидеться.
– Но, Бетани… – По щекам Мери хлынули слезы. – Все наше богатство и так у дяди Брама. Этот перстень – единственное воспоминание об отце…