— Н-да, все в порядке. — И хмуро прибавлял: — На сей раз.
— Спокойной ночи, сэр, — говорил Адам и уходил.
Но однажды Джед сказал:
— Погоди. Как вы там ладите с негром?
— Хорошо ладим, — ответил Адам.
— Н-да, — сказал Джед. — Негр мне рассказывал, что вы там развлекаетесь на полную катушку. Ты его, вроде, читать учишь.
— Да, — сказал Адам.
Джед изучал его с мрачным любопытством.
— И чего это ты так ниггеров любишь? — спросил он наконец.
Адам стоял молча. Он чувствовал, что его затягивает трясина, топь. Он чувствовал, что физически не в состоянии говорить. В конце концов с усилием произнес:
— Думаю, что я их люблю не больше, чем остальных людей. Я вообще не знаю, люблю ли я людей. Просто я думаю, что они — я имею в виду чернокожих — должны быть свободны.
— Свободны, — повторил Джед Хоксворт. Он выдавил из себя кислую улыбку, которая оттянула вниз уголки его тонких губ под длинными, блеклыми усами. — Ни черта ты не знаешь, — сказал он. В комнате было слышно его дыхание.
Он повернул к Адаму лицо с маленькими, пронзительными глазками, тонкими, перекошенными от злобы губами, острым подбородком, торчащим между усами.
— Слушай, — спросил он с горечью, — да что ты знаешь-то? Что ты вообще знаешь?
Адам смотрел на него, не отрываясь. Джед резко отодвинул одну свечу, она вывалилась из консервной банки и упала на пол, продолжая гореть.
— Отвечай мне, кретин! — закричал Джед Хоксворт. — Прекрати пялиться на эту идиотскую свечу и ответь мне!
Адам не мог ответить, мог только смотреть.
Джед Хоксворт резко поднялся. Дыхание его стало ещё слышнее.
— Думаешь, я свободен? — спросил он. — Свободен, думаешь? Думаешь, хоть один человек — хоть кто-нибудь — свободен?
Правая рука его слабо вцепилась в манишку, как будто хотела рвануть, да сил не хватило. Дышал он с присвистом. Он с трудом опустился на стул, не сводя глаз с лица Адама.
— Свободен, — повторил он, на этот раз негромко, выпустив слово и затем отдернув от него губы, как будто оно было гадким на вкус.
Потом начал смеяться. Это был тихий, задыхающийся смех, и длился он с полминуты. Потом прекратился.
Адам слышал, как снаружи, в темноте, ветер шумит в вершинах деревьев.
— Похоже, иногда вечерами ты не отказался бы посидеть и поболтать с белым, — сказал Джед Хоксворт. — Как джентльмен с джентльменом, — он замолчал, как будто превозмогая желание продолжать.
— Я бы с удовольствием посидел с вами, сэр, — сказал Адам. — Когда пожелаете.
Хоксворт ничего не отвечал, только смотрел на него. Адам снова услышал ночной ветер в деревьях.