Найджел заставил себя улыбнуться старому другу.
– Если ты покоришь ее сердце, она твоя. Но решать ей самой. Только я должен предупредить, что обещал найти ей герцога, когда она захочет покинуть меня.
Уиндхем рассмеялся.
– А пока она принадлежит тебе, и я, как благородный человек, отношусь к этому с уважением. – Он поклонился. – Тебе чертовски везет, Риво. Ну что, перейдем к нашим нечестивым делам?
– И откажемся от вечера с Бетти? – ухмыльнулся Найджел. – Приходи завтра ко мне домой. Тогда и обговорим все, что тебе нужно знать.
– Очень хорошо, – согласился Уиндхем. – А я тем временем обновлю свои запасы французского белья.
– Французского белья? – Вопрос прозвучал резче, чем хотелось бы Найджелу.
На лице Уиндхема отразилось удивление.
– Разумеется. Мне предстоит сойти за француза.
Маленький человечек, подвижный и ловкий, настраивал клавесин при помощи камертона. В сводчатые окна лился чистый утренний свет.
– К вашим услугам, мэм. – Он поклонился Фрэнсис, которая нервной походкой вошла в музыкальную гостиную. – Меня прислал лорд Риво на случай, если вам захочется сыграть. Но я могу прийти в другой раз, когда вам будет удобно.
Найджел подумал, что у нее может возникнуть желание взять в руки заброшенные инструменты? Это был неожиданно благородный жест с его стороны. Неужели эта комната действительно смущала его?
– Нет, – ответила она настройщику инструмента. – Ради Бога, продолжайте. – Фрэнсис подошла к столу и открыла скрипичный футляр. Под оборванными струнами блестело полированное дерево. – А вы можете привести в порядок и это?
Маленький человечек взял скрипку из ее рук. Его лицо помрачнело.
– Как это могло произойти? Неужели инструмент неправильно хранили?
– Кажется, скрипка несколько лет пролежала на этом столе. Она повреждена?
Мастер тщательно осмотрел инструмент.
– К счастью, никаких серьезных повреждений нет. Его светлости повезло, что гриф не искривился. Разумеется, я могу сменить струны и смычок. Вы играете на скрипке, мэм?
– Нет. Тем не менее я бы хотела, чтобы вы отремонтировали ее.
Она сама точно не знала, почему попросила об этом. Риво никогда не давал понять, что когда-нибудь хотел бы возобновить занятия музыкой.
Пальцы маленького человечка любовно гладили завиток скрипки.
– В создание этого инструмента вложена душа человека. Эта скрипка сделана в Милане мастером Джузеппе Гранчино более ста лет тому назад, и он передал ей всю страсть и огонь итальянского сердца. То, что она лежит здесь и на ней не играют, – преступление.
– Но это собственность маркиза, – резко оборвала его она. – И другим не пристало обсуждать, почему лорд не пользуется тем, что ему принадлежит.