Эмма провела утро в большом зале, занимаясь делами, которыми пренебрегала последние три дня, проводя большую часть времени у портного. Бог свидетель, манера обращения де Ласси не раз выводила ее из себя, и она вполне понимала недовольное ворчание мужа, время от времени доносившееся сверху, из примерочной. Впрочем, это не мешало ей забавляться от души его страданиями. Однако у Эмори, видно, не хватило терпения, и он не вернулся в примерочную после трапезы, как пообещал ей.
Заметив приближающуюся к нему Эмму, Эмори тяжко вздохнул. Вид у нее был самый решительный. Без сомнения, он опять чем-то ее прогневал. С момента приезда этого французского прыщика она все время пребывает в состоянии крайнего раздражения.
— Добрый день, леди Эмма! — Блейк одарил ее улыбкой, покорившей сердце не одной женщины, чем бесконечно рассердил друга.
Эмори ожег его яростным взглядом и также приветствовал свою леди:
— В чем дело, жена?
Эмма приступила к делу без обиняков:
— Почему ты не на примерке, Эмори?
— Мои примерки закончились, — сухо проговорил муж и, когда она недоверчиво наморщила лоб, пожал плечами: — Можешь спросить у него сама, если хочешь, но этот французский фрукт сказал, что сегодня я ему больше не нужен.
— Но мои примерки заняли три дня! — воскликнула Эмма.
Эмори наклонился к ней и прошептал:
— Еще бы, ведь у тебя есть что мерить! — И он с озорной улыбкой окинул взглядом ее фигуру.
Эмма погрозила мужу пальцем и повернулась, чтобы продолжить путь к конюшням.
— Жена?
Эмма оглянулась:
— Что такое?
Эмори сурово посмотрел на нее и, когда это не возымело никакого действия, ткнул пальцем в землю перед собой Эмма со вздохом вернулась и встала прямо напротив него.
— Куда это ты направляешься?
— Мне надо собрать в лесу кое-какие травы.
— Возьмешь с собой шесть человек.
Эмма сморщила нос, но спорить не стала. Не успела она сделать и двух шагов, как Эмори вновь окликнул ее.
Эмма остановилась, оглянулась и при виде сурово выгнутой брови мужа со вздохом вернулась.
— Муж мой, у меня нет времени расхаживать туда-сюда. Скоро стемнеет.
Эмори задумчиво посмотрел на нее и, склонив голову набок, поинтересовался:
— Что ты делаешь со всеми этими сорняками, жена?
— Я… варю целебные отвары, — невольно краснея, залепетала она.
— Хм… — Эмори склонил голову в другую сторону. — Ты разве больна?
— Нет. Разумеется, нет.
— Тогда кто же болен? Ты, по-моему, отправляешься собирать их чуть ли не каждый…
— В замке много народа, милорд, — торопливо перебила его Эмма. — Кто-то всегда болеет. — И, переведя дыхание, нервно добавила: — Это все, муж мой?